Карел Хирман: Европа ждет ответа из Украины, что будет с транзитом, но его нет

Карел Хирман: Европа ждет ответа из Украины, что будет с транзитом, но его нет

Украина стоит на пороге определения судьбы транзита российского газа после 2019 года. Сейчас Киев зарабатывает на транзите $2-3 млрд в год, но вследствие реализации «Северного потока-2» может их потерять.Об этом интервью «Экономической правды» с представителем Стратегической группы советников по поддержке реформ (SAGSUR), словацким экспертом по энергетическим вопросам,   Карелом Хирманом.

«Энергорынок последние несколько месяцев находится в нервном ожидании. Причина — блокировка работы энергетического регулятора — Национальной комиссии по регулированию рынка энергетики и коммунальных услуг (НКРЭКУ), — пишет издание. — По этой причине на рассмотрении в Нацкомиссии «зависли» более 150 важных решений — об установлении тарифов для генерирующих компаний, оптовой цены на электроэнергию на 2018 год, о выдаче лицензий для новых компаний, в частности тех, которые работают по «зеленому тарифу». Ситуация неприятная еще и потому, что произошло это в начале отопительного сезона, в котором повторяются ошибки предыдущего. Прежде всего — нехватка топлива, отсутствие средств и задолженность коммунальных предприятий, которая возникла из-за несвоевременно оплаченные государством субсидии. Также до сих пор не началось формирование рынка природного газа, хотя после принятия соответствующего закона прошло более двух лет. Кроме того, Украина стоит на пороге определения судьбы транзита российского газа после 2019 года. Сейчас Киев зарабатывает на транзите 2-3 млрд долларов в год, но через «Северный поток-2» может потерять значительные прибыли».

- Председатель НКРЕКП Дмитрий Вовк предложил провести тендер среди поставщиков газа, чтобы на конкурсной основе выбрать поставщика газа по PSO (Public Service Obligation, механизм обязательств по обеспечению населения газом. — ред). Как вы оцениваете такое предложение?

- Это не его задача. Регулятор не должен создавать трейдеров назначать их. Он должен регулировать естественные монополии, а именно инфраструктуру. Если он будет регулировать трейдеров, это не закончится хорошо.

Однако я согласен с тем, что на рынке PSO мы должны достаточно быстро сделать изменения: в первую очередь — дать «Укргаздобыче» возможность напрямую поставлять газ для PSO и одновременно дать возможность получить PSO-лицензию всем заинтересованным трейдерам. Эта задача Кабинета министров.

- Может энергорынок развиваться без регулятора?

- Будущее регулятора под большим вопросом. Закон требует проводить ротацию членов НКРЭКУ, но он не выполняется. Если через несколько недель комиссия потеряет легитимность, это будет угрожать функционированию рынка.

Эта ситуация — большое разочарование, ведь то, что написано в законе, не выполняют те, кто его писал и принимал. Это плохой сигнал. Как потом говорить о специальных обязательства, имплементацию закона о рынке электроэнергии, работу газового рынка, если не выполняется базовый закон?

- К каким последствиям это может привести?

- В чем философия регулятора? С одной стороны, он защищает потребителей, чтобы цены были рыночными, с другой — команду монополистов. У нас в Украине слово «монополист» означает что-то плохое и пошлое, но это не монополисты сами себя придумали. Невозможно построить десять труб и проводов. Повсюду в Европе большая дискуссия, регулятор больше защищает одну сторону или другую.

Лучше всего, когда недовольны все. Если с регулятором не соглашаются ни потребители, ни поставщики, он заслуживает лучшую оценку. Однако важно, чтобы регулятор имел доверие. С этим в Украине большая проблема.

- Значит, с регулятором мы ошиблись?

- В Украине делали и продолжают делать ошибки. Главная часть моего счета в Словакии — транспортировка. Сам товар — электричество или газ — только треть счета за электричество и две трети счета за газ. В Украине наоборот: основная составляющая тарифа — сырье. Это ненормально.

Не открою Америку, если скажу, что провода и трубы в Украине разваливаются. Однако никто не понимает, что тариф не хватает для нормальной модернизации инфраструктуры. Другой вопрос — как монополист распоряжается деньгами.

Профессиональный регулятор будет следить за расходами облэнерго, облгазов или ТКЭ. Сохранит, идут деньги на модернизацию. Здесь этого нет. Владельцы часто живут по правилу: не знаю, что будет завтра, поэтому беру из компании все.

- Одна из задач закона о рынке природного газа — либерализация рынка поставок газа. Готова ли Украина к этому? Должен регулятор, как это есть в Украине, в дальнейшем устанавливать цену?

- Рынок природного газа в странах Восточной Европы очень чувствителен. Есть разные примеры. Чешский рынок наиболее либерализован. Их регулятор не определяет цену на газ для населения, а лишь регулирует инфраструктуру.

В Словакии регулятор устанавливает максимальную цену на газ, но каждый потребитель может самостоятельно выбрать поставщика, который продает газ дешевле. Я также воспользовался этим правом. В отличие от Чехии и Словакии, в Венгрии и Польше конкуренция минимальна.

В Украине ситуация сложнее. Потребитель лишь тогда сможет выбирать поставщика, когда у него будут деньги. Имеет ли Украина такого потребителя? Нет. Сегодня 60% семей получают субсидии, и это при нынешней цене газа. Поэтому пока трудно говорить о либерализации рынка природного газа.

Однако я согласен, что нам нужно начать. Вывести газ УГВ направления к продавцам лицензии PSO и дать лицензию PSO всем трейдерам, который найдут себе клиентов. Регулятор должен следить за этим процессом онлайн, чтобы облгазы не блокировали независимых PSO-трейдеров.

Правительство устанавливает максимальную цену, и УГВ и другие поставщики могут в конкурентной борьбе предлагать PSO с более низкой цене. Гарантия поставки газа для PSO на некоторое время останется за УГВ и, наверное, «Нефтегазом».

- То есть либерализацию стоит отложить?

- Не совсем. Есть другой вариант. В Словакии сначала либерализовали рынок в сфере теплоснабжения. Пока как ТКЭ не будет покупать газ на свободном рынке, говорить о совершенно свободный рынок для потребителей нет смысла.

Создать рынок газа в сфере ТКЭ — первоочередная задача, но пока субсидии сильно влияют на рынок теплоснабжения. Именно на рынке ТКЭ нужно проводить монетизацию и вводить конкуренцию, чтобы ТКЭ могли покупать газ и уголь на рынке, а потом работать с населением.

- Как это можно реализовать, когда именно ТКЭ всего погрязли в долгах?

- Субсидии и монетизация — это проблема не энергетики, а бюджета и социальной системы. Среди всех коммунальных услуг положение в сфере ТКЭ хуже.

Долги, которые им начисляют, нечестные, потому что они образовались в цепи субсидий, к которому ТКЭ не имеют отношения. Из-за этого они получают штрафы, ведь должны платить «Нафтогазу» за использованный газ практически сразу, тогда как субсидии финансируются с опозданием на несколько месяцев.

Поэтому нужно сначала провести монетизацию, а затем и либерализацию рынка, чтобы они могли покупать сырье на рынке по выгодной цене.

В сфере теплоснабжения нам нужен рынок, и тогда система начнет нормально работать. Нужно ввести ежемесячную оплату за газ и тепло, как в Европе. Тогда мы получаем равномерное финансовый поток в течение всего года, который создаст условия для приобретения сырья летом, когда цены ниже.

Это также помогает госбюджета равномерно выплачивать субсидии, без нагрузки в конце и в начале года. Так мы избавляемся проблемы с их задержкой. Это также уменьшает нагрузку на бюджеты семей, когда они находятся под большим финансовым нагрузкой в ​​отопительный период.

- Если ТКЭ будут покупать газ на рынке, то вопрос PSO отпадает?

- Нужно принять комплексное решение.

Если ТКЭ начинают работать на свободном рынке, PSO следует менять, но в любом случае должен быть поставщик последней надежды — «Нефтегаз». Рынок и PSO не могут сосуществовать, лишь ограниченно. Для частных домов можем оставить PSO на некоторое время в рамках переходного периода.

- Как быстро можно это сделать?

- Украина не может сделать это быстро. Мы в Словакии до сих пор это делаем. Это при том, что у нас стабильная экономика и нет войны. К тому же, чтобы реформа заработала, нужно время. Если делать это хаотично и не учитывать реальных обстоятельств, результат будет значительно хуже.

В Украине есть хороший опыт на рынке газа для промышленных потребителей. Страна сделала быстрый шаг, но этот рынок специфичен. На рынке населения не будет столь быстрых результатов. Переход нужно начать в конце этого отопительного периода, так как переходный период продлится несколько лет.

- На каком этапе сейчас Украина?

- Сейчас мы стоим на месте. Нужно системно двигаться. Если не двигаемся — плохо, но я не считаю, что проблема либерализации актуальна, когда у нас отсутствует ключевой игрок, судья и рефери — регулятор. Через несколько дней у нас не будет судьи, как тогда будем играть на рынке? В этом основная проблема.

- Значит, существенных сдвигов в энергетическом рынке еще долго не будет?

- Будет, когда система будет работать без центрального управления, без дискуссий о готовности к зиме, когда правительство не будет заниматься этим вопросом.

Такая ситуация в сельском хозяйстве. Сейчас уже никто не говорит о том, как подготовиться к сбору урожая или проведения посевной. Агросектор работает на рыночных условиях. Нету заседаний комиссий, совещаний, так как все работает.

- Правильно ли в Украине рассчитывается цена на газ?

- Этот вопрос трейдеров. Сейчас цена определяется постановлением правительства, но формула неверна. Она, по моему мнению, не учитывает все рыночные факторы. В частности, она не учитывает того фактора, что Украина добывает 60% газа. Неправильно рассчитывается стоимость транспортировки.

В Словакии цена на газ также рассчитывается по формуле NCG +. Это база для определения цены, но транспортировки рассчитывается неправильно. Если украинские трейдеры покупают газ в Словакии, расходы на транспортировку газа с NCG в Словакию уже заложены в цену.

Также на цену влияет внутренняя добыча газа.

По данным Eurostat, в странах Евросоюза, добывающих газ — Румынии, Нидерландах, Дании, — базовая цена ниже, чем в тех странах, которые его импортируют. Базовая цена на газ собственной добычи в Румынии ниже, чем в Украине!

Европейская практика такова: там, где добывается газ, его цена ниже. Пока Украина имеет 40% импортного газа, импортный паритет играет важную роль.

- Как вы оцениваете успехи Украины в анбандлингу* газотранспортной системы?

- Делать анбандлинг нужно не потому, что так написано в Библии, не потому, что это предусмотрено Вторым и Третьим энергетическими пакетами, которые Украина должна придерживаться, а потому, что без него рыночные отношения невозможны.

- Какой механизм анбандлингу будет лучшим для Украины?

- В Европе есть три типа анбандлингу: ownership unbundling, SSO и ITO. В Словакии мы сначала пошли ИТО и сделали firewall между оператором и материнской компанией-трейдером, но в конце концов перешли к ownership unbundling, то есть с полным отделением.

Если Украина хочет иметь открытый либеральный рынок, нужен ownership unbundling. Именно он прописан в постановлении правительства №496, которая предусматривает полное отделение «Укртрансгаза» от «Нефтегаза» в самостоятельную компанию.

- Почему именно он?

- Если Украина заинтересована в продолжении транзита после 2019 года на условиях стандартного долгосрочного контракта, нужен ownership unbundling и партнер, который будет заинтересован в подписании такого контракта с «Газпромом».

Решение для Украины — подписание долгосрочного контракта с «Газпромом», который обеспечит транзитные потоки и удержит Украину на газовом рынке Европы.

- Кто больше заинтересован сотрудничать с Украиной в вопросе транзита газа?

- Есть две компании: словацкая Eustream и итальянский Snam.

Поскольку я гражданин Словакии, у меня конфликт интересов. Однако физически эта труба — украинскую-словацкую транзитный коридор, поэтому мы жизненно заинтересованы вместе с Украиной удержать этот транзит. Snam также заинтересована, так как именно она является оператором в австрийском Баумгартене.

К тому же, значительная часть газа, который проходит через наш коридор, — это газ для итальянского рынка. Если мы будем иметь в украинском-словацкой границе ноль, то все — музыка закончилась.

- В сентябре президент Украины предложил перенести пункт приема газа с западной границы на восточную. По его мнению, это позволит Украине остаться газовым транзитным хабом. Повлияет ли это на выбор трейдеров использовать украинскую ГТС для транзита?

- Это такой пример желание — «я хочу». Ни одно правительство в Европе, тем более Европейская комиссия, не покупает газ. Его покупают трейдеры.

Точка сдачи товара определяется контрактом между «Газпромом» и трейдерами. В некоторых трейдеров это словацко-украинскую границу, но в большинстве случаев — Баумгартен, австрийсьно-немецкий или чешско-немецкий границы.

На основе чего предлагается это решение? Кто будет переносить в Сужу (точка приема газа на российско-украинской границе. — ред.) Пункт приема — генеральный секретарь партии или президент?

Тогда надо будет сказать трейдерам, что они могут покупать газ только в Суджи. Трейдер развернется и начнет покупать газ через «Северный поток».

- Какого решения трейдеры ждут от Украины?

- Трейдеры должны доверять оператору. Если оператор будет профессиональным и работать в законных рамках, появятся компании, которые будут транспортировать газ через Украину. Однако это будет их решение — не оператора или страны.

Для этого мы должны мотивировать трейдеров. Поэтому нужен анбандлинг ГТС и создание операторского консорциума из компаний, которые не заинтересованы в продолжении украинского транзита.

- Как реагирует украинская сторона?

- Европа, трейдеры, Еврокомиссия ждут решения от Украины ждут предложений. Что предложит Украине, если не будет «Северного потока-2»? Однако ответа с украинской стороны нет, а время на размышления уже закончился.

Наоборот — ставка транзита через украинскую ГТС с 1 января 2016 самая высокая в Европе и выше, чем в «Северном потоке»! В Украине нет времени на дискуссии — нужно принимать немедленные решения. Трейдеры не будут ждать, пока в Киеве принимать решения и определять, кто плохой, а кто хороший.

Украина должна предложить четкий план. Нужно дать лучшее решение, чем «Северный поток», и Украина поддержат. Однако пока такого решения со стороны украинского правительства или «Нафтогаза» я не вижу. Очень много желаний, например, о переносе пункта приема газа. Это лишь желание и ничто больше.

- Что еще вы могли бы порекомендовать украинскому правительству?

- Нужно развивать внутреннюю добычу газа. Должны быть конкретные действия, но я их не вижу. Сейчас рост добычи составляет 2-3% в год. Это практически в рамках статистической погрешности. Это не рост.

Энергонезависимая Украина — это реальность уже через три-четыре года, так как природа или Бог, в зависимости от мировосприятия, дала Украине этот газ.

Я имею в виду не сланцевый, а обычный газ, но для роста его добычи нужно создать условия. Тогда в Украине начнут работать лидеры мирового рынка. Если не создать условия сейчас, увеличение добычи не будет.

- Каковы перспективы Украины в сфере транзита?

- Если Украина в 2020-2021 годах останется игроком на рынке транзита газа, вопрос «Северного потока-2» исчезнет с повестки дня. В Украине будет свой оператор ГТС с классическим контракту ship or pay на долгосрочный транзит.

Украина будет получать деньги за транзит, будет увеличивать добычу, который будет покрывать потребления. Благодаря энергоэффективности Украины уменьшать потребление энергии, в том числе газа. Здесь страна имеет огромный потенциал.

Украинцы не смогут быть богатыми, а компании конкурентными, если они не будут резко уменьшать потребление газа, значительно превышает европейские нормы. Если Украина будет развиваться в этом направлении, то к 2021 году она не только сможет обеспечивать себя газом, но и станет его экспортером.

Честно говоря, надоело слушать конференции и читать стратегии — время воплощать все это. Время всплывет быстро, 2019 — не послезавтра, это сегодня вечером.

В любом случае транзит после 2019 года будет, но в Киеве я слышу, что спешить не надо. Уже сейчас нужно вести переговоры и предлагать оптимальное долгосрочное решение. Если правильно подойти к этому вопросу, транзит не изменится. Для Украины это 2-3 млрд долларов в год!

Однако нужно помнить, что в Европе на решение Украины ждать не будут.

*СПРАВКА

Согласно нормам Третьего энергетического пакета каждая из стран может выбрать один из трех типов анбандлингу.

Анбандлинг собственности — все вертикально интегрированные компании продают свои газовые и электрические сети. Компании, которые работают на рынке добычи или поставки, не могут быть владельцами основного пакета акций или вмешиваться в работу оператора системы передач.

Независимый оператор системы (TSO) — добывающие и поставляющие компании могут формально владеть газовыми и электрическими распределительными сетями, но должны делегировать управление, поддержку и инвестиции в сети независимой компании.

Независимый оператор сети (ISO) — компании могут владеть и управлять газо- и электрораспределительных сетями, но через дочернее предприятие. Все важные решения должны приниматься дочерними предприятиями независимо от материнской компании.

Автор:

(Всего статей: 16667)

РедакцияСвязаться с автором

Если вы нашли в статье ошибку, выделите ее,
нажмите Ctrl+Enter и предложите исправление

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА

  • Для отображения содержимого включите AdobeFlashPlayer по ссылке

    Get Adobe Flash player

  • Для отображения содержимого включите AdobeFlashPlayer по ссылке

    Get Adobe Flash player

  • Для отображения содержимого включите AdobeFlashPlayer по ссылке

    Get Adobe Flash player

  • Для отображения содержимого включите AdobeFlashPlayer по ссылке

    Get Adobe Flash player

  • Для отображения содержимого включите AdobeFlashPlayer по ссылке

    Get Adobe Flash player

Дискуссия

Архивы

РЕКЛАМА

Использование материалов «http://oilreview.kiev.ua» разрешается при условии ссылки на «Терминал».

Для интернет-изданий обязательна прямая, открытая для поисковых систем, гиперссылка в первом абзаце на конкретный материал.


Please leave this field empty.

Ваши Имя Фамилия (обязательно):

Ваш контактный телефон:

Ваш E-Mail (обязательно):

Ваше сообщение:

Исправить это! :)

Ошибка:

Как правильно: