The focus of U.S. President Donald Trump’s policy on the oil and gas sector and Middle East conflicts in 2017 will continue destabilizing the hydrocarbons market. This means new price spikes and a serious blow to hydrocarbons exporters.

Donald Trump’s unexpected victory in the U.S. presidential election is being followed by an even bigger surprise at his first moves as president. Since his inauguration on January 21, the new POTUS has signed a number of important decisions and made some outrageous statements.

In particular, the Donald Trump Administration stressed the need for the United States’ energy independence from the OPEC cartel. It is interesting that the emphasis was that the United States should not depend in that area on any county or organization with unfriendly interests.

That is, by default, the newly elected president from the very start sees the oil cartel as a structure with different and sometimes hostile interests towards the United States. This view has soon had an imprint on his real policy.

The ban on entry into the United States for immigrants from a number of Muslim countries, as well as new Washington sanctions against Iran are quite in tune with the course taken by the new U.S. president in the energy sector. He is persistent, tough and quick. The next to follow will be bargaining, a game of interests, but all these will happen only after action has been taken.

By the middle of this year, one should also expect a possible revision of relations with Russia and China.

In addition, the Trump Administration has published «An America First Energy Plan» on its website that declares measures to reduce energy costs and ways to free Americans from dependence on foreign oil and gas.

The document contains several more statements that are radical. In particular, it prioritizes the traditional oil and gas business over renewable energy, the recovery of the coal industry and the U.S. withdrawal from the Paris Agreement on Climate Change.

Pursuing the energy policy that does not make the rest of the world much happier, Trump puts America’s economic interests above all, experts say.

Read full article — The Cream of Energy Industry.

Фокусирование политики президента США Дональда Трампа на нефтегазовом комплексе и ближневосточных конфликтах в 2017 году еще больше дестабилизирует рынок углеводородов. Это означает новые ценовые скачки и серьезный удар по экспортерам углеводородов.

Неожиданная победа Дональда Трампа на президентских выборах в США сменяется еще большим удивлением от его первых шагов на посту президента. С момента инаугурации 21 января новый хозяин Белого Дома подписал ряд важных решений и сделал громкие заявления.

В частности, администрация Трампа отметила необходимость энергетической независимости США от картеля ОПЕК. Интересно, что при этом акцент был сделан на том, что Соединенные Штаты не должны зависеть в этой сфере от любых стран или организаций с недружественными интересами.

То есть по умолчанию новый президент со старта воспринимает нефтяной картель как структуру с отличными и порой враждебными США интересами. Такой взгляд не замедлил сказаться и в его реальной политике.

Запрет на въезд в Соединенные Штаты эмигрантов из ряда мусульманских стран, а также новые санкции Вашингтона против Ирана – вполне дополняют взятый курс нового американского президента и в энергетике. Резкий, жесткий и быстрый. Далее будет происходить торг, игра интересов, но уже после совершенных действий.

К середине нынешнего года стоит ожидать также вероятного пересмотра взаимоотношений с Россией и Китаем.

К тому же администрация Трампа опубликовала на своем сайте «Первый американский энергетический план», который декларирует меры по удешевлению энергоресурсов и уходу от зависимости иностранного нефтегазового импорта.

Документ содержит еще несколько радикальных тезисов. В частности, укрепление позиций нефтегазового бизнеса в ущерб возобновляемой энергетике, восстановление угольной промышленности и выход США из Парижского соглашения по борьбе с изменениями климата.

Поводя энергетическую политику, не слишком устраивающую остальной мир, Трамп во главу угла ставит прежде всего экономические интересы собственной страны, полагают эксперты. 

Полный текст статьи «Черная лихорадка» читайте в свежем выпуске обновленного журнала TerminaL.

Не успел Дональд Трамп приступить к выполнению обязанностей президента США, как его страна впервые за последние полстолетия вышла в чистые экспортеры газа, и намерена при помощи СПГ один за другим покорять мировые газовые рынки, перекраивая разнообразные энергетические и геополитические балансы в свою пользу.

Расширение Панамского канала, борьба за улучшение экологии в Китае, постоянное технологическое усовершенствование и снижение себестоимости добычи газа, а также некоторые другие факторы, приводят к тому, что на мировых газовых рынках, включая Европу, происходит пересмотр баланса среди экспортеров и импортеров с соответствующими политическими последствиями. В данном контексте США медленно, но уверенно входит в число мировых лидеров-экспортеров газа, формируя новые тренды и балансы интересов на разных газовых рынках.   

Соединенные Штаты впервые за последние 60 лет экспортировали больше газа, чем потребили сами. Это произошло в ноябре 2016 года, когда экспорт на уровне 210 миллионов куб. м газа превзошел импорт в 198 миллионов куб. м. Данная ситуация стала возможной благодаря американской сланцевой революции, которую очень долго отрицали руководители «Газпрома». Но факты – упрямые вещи, и экспорт газа из США стабильно рос, начиная с 2010 года, ныне составляя почти вдвое больше от экспортного показателя того времени. Дело дошло до того, что многие серьезные экспертные группы, а также Министерство энергетики США, утверждают о вхождении Соединенных Штатов в тройку лидеров-экспортеров природного газа к 2020 году (наряду с Катаром и Австралией, которые займут первые два места).

На данный момент, наибольшими покупателями и потребителями американского газа являются Канада и Мексика. При этом новые газопроводы через южные штаты США, позволили только в августе 2016 года увеличить поставки газа в Мексику почти на 6% от общего объема американской добычи.

Важный фактор, который обеспечивает процесс превращения США в газового экспортера – это техническая модернизация собственных газотранспортных сетей и возможностей. Основные СПГ-терминалы США находятся в Мексиканском заливе, в то время как большинство газовых месторождений – на северо-востоке страны. Поскольку ранее ГТС была настроена на импорт СПГ, то она работала исключительно в одном направлении с юга на север. Ныне произошло перенастраивание системы с севера на юг, что уже позволило в 2016 году отправить на экспорт более 10 СПГ-танкеров. Тем не менее, модернизация американской ГТС процесс еще не завершенный, он будет активно продолжаться и в 2017 году.

Что касается влияния экспорта СПГ из США в Европу, то факт таких газовых поставок внесет существенные коррективы в европейский газовый рынок, вытесняя интересы России и других традиционных поставщиков «голубого топлива» в европейские страны. Во-первых, выход американского сжиженного газа на рынки стран Евросоюза усиливает предложение на них и конкуренцию в условиях, когда спрос не растет высокими темпами. ЕС на ближайшую перспективу 1-2 лет стоит перед фундаментальными вызовами своего дальнейшего существования, поэтому ожидать резкий рост потребления газа европейскими странами не стоит. В то же время, количество поставщиков газа в Европу будет только расти, учитывая привлекательность рынка с точки зрения цен и развитой инфраструктуры.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №49 журнала «Терминал» от 5 декабря 2016 года.

Энергетическая стратегия Ирана состоит в максимальном расширении экспорта не только нефти и газа, но и нефтепродуктов. Более того, энергетический цикл будут замыкать продукты из нефтехимии, произведенные как для внутренних нужд, так и на экспорт.

При таком планировании совершенно очевидно, что все разговоры Ирана о «заморозке» объемов добычи углеводородов – всего лишь игра с конкурентами, которая позволяет Тегерану максимально эффективно реализовывать собственные интересы, проводя энергетический блицкриг.

Иран выстраивает партнерские отношения в сфере энергетики по принципу баланса, хотя в настоящее время явное смещение идет в сторону стран Азии. В любом случае, политика сбалансированного присутствия на мировых рынках, особенно в Европе, входит в приоритеты Тегерана, что дает украинской власти набор новых возможностей для выстраивания эффективной модели экономического сотрудничества с Ираном.

Иран после «ядерной сделки» с Западом во главе с уходящей администрацией Барака Обамы пытается максимально расширить свое влияние на региональном и глобальном уровнях. Энергетика в данном случае выступает оптимальным инструментом в виде огромных запасов углеводородов в этой стране, а также выгодной логистики для их продажи и транспортировки в другие страны.

Приоритетной задачей иранского руководства после снятия санкций было восстановление добычи нефти и газа, и в том числе – объема экспорта углеводородов до уровня, предшествующего санкциям. Именно сейчас Иран уверенно идет к своей первой заявленной цели – достижению уровня добычи нефти в 4 млн барр. в сутки. Кстати, члены ОПЕК уговаривают Тегеран «заморозить» добычу на уровне в 3,7 млн барр. в сутки, что если и будет возможно (шансы на это, впрочем, не очень высоки) – то на крайне непродолжительный период. Вполне вероятно, что Иран может выторговать какую-то усредненную планку в диапазоне 3,7…4 млн барр. в сутки, получив в обмен весомые уступки, в первую очередь от Саудовской Аравии.

Вообще следует отметить, что в последнее время отношения Ирана с ОПЕК и Саудовской Аравией как ее основным членом особо не сложились. Налицо слишком явный конфликт интересов. Например, ответом Тегерана на просьбу Эр-Рияда снизить темпы добычи углеводородов стал рост добычи на трех западных месторождениях – до 250 тыс. барр. в сутки против 65 тыс. в 2013 г. Причем этот  результат был намечен лишь на конец года, а реально получен на два месяца раньше.

Особое внимание уделяет Иран и увеличению газового экспорта, среди которого акцент делается на сегменте СПГ. В частности, один из руководителей Национальной иранской нефтяной компании (NIOC) Али Кардор недавно сообщил, что отгрузка сжиженного газа является приоритетной формой экспорта газа в Европу (учитывая отсутствие ясности  в теме окончания сирийской войны и нестабильности многих государств Ближнего Востока и Центральной Азии). Для достижения заявленной цели будут построены новые заводы по производству СПГ мощностью до 10 млн т в год. Кстати, по словам А. Кардари, около 62% от общего объема экспорта нефти Ирана идет в Азию, остальное – в Европу.

Таким образом, Иран продолжает активно претворять в жизнь политику максимизации добычи и экспорта углеводородов без особого учета мнения ОПЕК и просьбы других нефтегазовых экспортеров (это касается и России).

С другой стороны, иранское руководство максимально привлекает энергетических парт­неров в лице ведущих мировых концернов и корпораций. Цель – инвестирование в новые проекты по добыче нефти и газа, а также экспорт лучших мировых технологий в энергетическую сферу Ирана. Пример – недавнее подписание соглашений о сотрудничестве между иранской компаний National Petrochemical Company (NPC) и Shell. Интенсивно ведутся переговоры о подписании долгосрочных контрактов на поставки нефти с британскими компаниями. Не так давно Иран договорился о продаже 5 млн т газового конденсата компании Вritish Рetroleum, уже поставив часть договоренного объема ресурсов.

Отдельно стоит отметить акцент иранских властей на переводе страны из статуса импортера нефтепродуктов в экспортера начиная со второй половины 2017 г. Основаниями для таких планов является резкий рост добычи нефти и газа в Иране после снятия санкций и, соответственно, увеличение поставок газа для промышленности, а нефти – для нефтепереработки и нефтехимического сектора. С марта нынешнего года Иран, согласно открытым данным, экспортирует около 250-280 тыс. барр. нефтепродуктов в сутки в разные государства, хотя его потенциал дает возможность повысить потолок экспорта до 400 тыс. барр.  в день.

Для реализации этой политики руководство страны осуществляет много шагов. Один из них – расширение собственных производственных мощностей и энергетической инфраструктуры, нацеленных на основных потенциальных потребителей иранских энергетических ресурсов и нефтепродуктов. К таким примерам можно отнести запуск в сентябре 2016 г. Ираном нового терминала в Махшахре на границе с Пакистаном. Терминал в Махшахре позволяет Тегерану увеличить свой экспортный потенциал нефтепродуктов до 500 тыс. барр. в сутки. Для увеличения объемов экспорта нефтепродуктов, сжиженного газа и дизельного топлива Иран использует нефтяной терминал в порту Чабахар, открытый еще в прошлом году как крупный совместный ирано-индийский проект. Известно, что в рамках подписанного между странами меморандума Индия возьмет в лизинг на десяти лет два терминала 1-й фазы порта Чабахар, инвестировав для этого около $85 млн.

Жемчужиной стратегии Ирана относительно превращения из импортеров в экспортеры нефтепродуктов (особенно – бензина) является НПЗ «Звезда Персидского залива» (Persian Gulf Star), запуск которого планируется на март будущего года. Именно этот объект, производственная мощность которого составит 36 млн л бензина в сутки, позволит Ирану полностью отказаться от импорта нефтепродуктов уже в следующем году. Кстати, кроме этого НПЗ, в 2017 г. будут еще открыты другие – «Бандар Аббас» (Bandar Abbas) и «Лаван» (Lavan).

Полностью прочитать статью Вы сможете в №48 журнала «Терминал» от 28 ноября 2016 года.

Начало новой энергетической эры президента Трампа символизирует как минимум четырехлетний поворот к углеводородной энергетике, имея своей целью выход на полную ресурсную самодостаточность США. Более того, Дональд Трамп открыто заявляет об амбициях залить мир дешевой американской нефтью, используя ее как геополитическое оружие против России, Ирана и других стран.

Столь резкий стиль в управлении США может привести к радикальным ценовым скачкам на «черное золото», тектоническим геополитическим сдвигам, а также к существенному торможению перехода человечества к новым формам энергообеспечения. 

Приоритеты Трампа в нефтегазовой сфере, уход от инвестиций в возобновляемую энергетику, а также торпедирование новых Парижских климатических соглашений может кратковременно приостановить энергетическую эволюцию XXI столетия, продлив использование углеводородов в качестве основных энергетических ресурсов человечества еще на одно-два десятилетия. Для того, чтобы получить целостную картину энергетической политики нового президента США Дональда Трампа, следует начать с его предвыборных обещаний, которые он столь щедро раздавал.

Предвыборные обещания Дональда Трампа

Одним из основных меседжей Д. Трампа является достижение энергетической самодостаточности и самообеспечения США. Новый президент видит это возможным через отказ от импорта нефти из Саудовской Аравии и других арабских государств. Он уверенно ссылается на департамент энергетики США, заявивший о наличии в стране около 2 трлн барр. нефти, отмечая, что этих запасов хватит на последующие 285 лет. По его мнению, эта добытая нефть с легкостью позволит обойти такие страны-экспортеры «черного золота», как Саудовская Аравия и Россия.

Д. Трамп во время предвыборной кампании неоднократно высказывал недоумение по поводу зависимости США от ОПЕК и поставок нефти из стран-участниц картеля. В этой связи одна из его идей серьезно насторожила такие страны-партнеры Соединенных Штатов, как Саудовская Аравия. Предложение Д. Трампа состоит в дальнейшем оказании военной поддержки союзникам США на Ближнем Востоке только в обмен на половину их добываемой нефти. В принципе, подобный подход крайне маловероятен, и все нефтяные шейхи ближневосточных монархий предпочтут искать других партнеров взамен США. Вариантов немного, но они пока есть – страны ЕС, Китай, Россия и Индия.
Неслучайно министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалих после победы Д. Трампа заявил, что часть его риторики была основана на очень общем взгляде на проблему и нужно дать ему время ознакомиться со всеми ее аспектами. США, импортируя нефть, также «получили огромную выгоду» от возможности свободно продавать «существенное количество» экспортных продуктов, добавил он, и свободная торговля также поддержала процветающую перерабатывающую отрасль и «сланцевую революцию», которая создает «большое количество рабочих мест и экономическую отдачу».

Еще один важный посыл Д. Трампа, влияющий на цены углеводородов на мировых рынках, – это намерение ужесточить отношения Соединенных Штатов с Ираном. В частности, новый президент США осуждает снятие санкций с Ирана (одно из самых громких достижений Барака Обамы во внешней политике), позволяющее последнему разблокировать экспорт своей нефти. Для Д. Трампа на уровне обещаний было важно отменить соглашение США и Ирана по ядерной программе последнего. Излишне говорить, что подобный шаг способен привести к самым непредсказуемым последствиям на Ближнем Востоке вплоть до масштабной региональной вой­ны с активным американским участием. Для ясности картины отметим, что просто отказаться от соглашения с Ираном Д. Трамп напрямую не может, поскольку его участниками выступили также Китай, Франция, Великобритания, Германия и Россия.

Новый президент пообещал отменить все поправки о защите окружающей среды, которые мешают строительству новых трубопроводов, а также росту добычи углеводородов. Особая цель в этом плане – выход США из Парижского соглашения по климату, подписанного в декабре 2015 г. Если новый президент сделает это, то США само­устранится как лидер лоббирования возобновляемой энергетики, что само по себе сильно затормозит прогресс в этой сфере.
Кстати, что касается непосредственно ветряков, Д. Трамп неоднократно говорил, что «это очень невыгодная форма производства энергии, разрушающая береговые линии и дающая низкий экономический эффект». Солнечную энергетику Д. Трамп также негативно охарактеризовал, отметив, что она в среднем окупается за 32 года, что крайне невыгодно. По его словам, такая технология еще не развита в достаточной степени для массового применения.
Интересно, но по отношению к атомной энергетике у будущего президента США вполне позитивная оценка. В частности, на дебатах кандидат заявлял, что Соединенные Штаты нуждаются в активном развитии атомной энергетики, хотя и с высоким уровнем контроля над таким энергетическим сегментом.

В контексте ухода от возобновляемой энергетики в сторону углеводородной стоит добавить, что новый президент США считает глобальные климатические изменения (глобальное потепление вследствие повышения концентрации парниковых газов) не заслуживающими особого отношения со стороны американского правительства. По его мнению, Китай искусственно раздул эту проблему для торможения экономического развития США.
В целом, поскольку после нынешних выборов обе палаты Конгресса контролирует Республиканская партия, президент Д. Трамп может вполне рассчитывать на поддержку законодательной ветки в осуществлении своих предвыборных обещаний.По крайней мере, неплохие шансы на это у него есть.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №47 журнала «Терминал» от 21 ноября 2016 года.

Восстановление «дружественных» отношений между Москвой и Анкарой на фоне стремительного усиления персонального влияния президента Эрдогана в Турции в качестве одной из карт нового партнерства снова рассматривает усеченную версию газопровода «Турецкий поток», который должен стать газовым блицкригом Путина для Турции и Южной Европы.

Перспектива «Турецкого потока», способного нанести ощутимый экономический ущерб Украине, все более туманна по причине роста старых и появления новых политических и энергетических рисков как для Турции с Россией, так и для многих государств-экспортеров «голубого топлива» из Азии в Европу. Резко возросшая конкуренция, геополитическая нестабильность в Северной Африке, на Ближнем Востоке, в Центральной Азии, да и по всему периметру России превращают инвесторов в проекты наподобие «Турецкого потока» в участников «русской рулетки».

Подписание 10 октября 2016 г. межправительственного соглашения о строительстве первой ветки «Турецкого потока» открыло второе дыхание акционерам «Газпрома», получившим прекрасный повод для новых энергетических распилов и откатов на фоне всеобщего сокращения и экономии фондов в России. С момента подписания соглашения в «Газпроме» уже успели заявить, что планируют инвестировать до окончания текущего года более 38 млрд руб. в данный проект. Это менее чем за три месяца до окончания года! При этом 14,6 млрд руб. должны пойти на расширение газотранспортной системы для снабжения «Турецкого потока», а 23,5 млрд руб. – непосредственно на строительство новой трубы. Сколько при этом средств уйдет «нужным» подрядчикам «Газпрома» – вопрос риторический.

Весьма показательно, что инвестирование «Газпрома» в «Турецкий поток» планируется на фоне существенного сокращения инвестиций в другие проекты. Например, компания сократила вложения в газопровод «Сила Сибири» в нынешнем году на 17%: с 92,1 до 76,2 млрд руб. «Газпром» также уменьшил расходы на поддержание старых месторождений газа на Ямале (в Уренгое, Ямбурге и других) с 30,2 до 15,6 млрд руб.

Кстати, то предположение, что для руководства «Газпрома» и Кремля важно не так завершение самого проекта «Турецкий поток», сколько распил средств на его строительство, подтверждают и официальные опасения самой компании по поводу риска незавершения строительства и запуска газопровода. В частности, компания официально предупредила своих инвесторов перед выпуском своих евробондов, что «Турецкий поток» может остаться только на бумаге.

В целом, максимальная для «Газпрома» версия реализации «Турецкого потока» включает в себя строительство двух веток. Первая – только для турецких потребителей. Вторая – для экспорта в страны Юго-Восточной Европы.

Мощность первой ветки, шансы на реализацию которой до конца 2019 г. (как заявлено в планах) ниже 50%, составит около 15,75 млрд куб. м газа в год. Турецкое руководство в лице министра иностранных дел Мевлюта Чавушоглу заявляет, что никаких затруднений для начала строительства газопровода со стороны Анкары сейчас нет. Но российские дипломаты открыто выражают сомнения в завершении строительства первой ветки «Турецкого потока» к концу 2019 г.

Не стоит забывать и о геополитике. К концу первого дня после новостей о своей победе 45-й президент Соединенных Штатов Америки Дональд Трамп уже поговорил со своим турецким визави Реджепом Тайипом Эрдоганом. Турецкий президент сейчас очень хочет наладить конструктивное парт­нерство с новой республиканской администрацией, где одним из приоритетных вопросов для американо-турецких отношений будет сокращение поддержки Вашингтоном курдов и закрепление за Турцией негласного статуса регионального лидера с ее правом обеспечивать стабильность в регионе согласно собственным интересам. Это входит в жесткий клинч с нынешней политикой России на Ближнем Востоке (в Сирии  в первую очередь). На данном фоне Р. Эрдоган просто торгуется на предмет нового карт-бланша от Д. Трампа за сворачивание партнерства с Российской Федерацией. До начала следующего туристического сезона 2017 г. как минимум.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №46 журнала «Терминал» от 14 ноября 2016 года.

В первой половине ноября станет известно имя нового американского президента, который существенно скорректирует нынешнюю энергетическую политику Белого дома, оказав глубокое влияние на мировую энергетику и задав новые тренды на нефтяных и газовых рынках.

Полная свобода действий нефтегазовым компаниям при отсутствии единой энергетической стратегии у Трампа соперничает со ставкой Клинтон на «зеленую энергетику» и газ в качестве основного балансира для перехода к энергетике будущего. При этом американские энергетические корпорации разделились в своей поддержке кандидатов, отдавая даже большее предпочтение кандидату от Демократической партии вопреки традиционной ставке на республиканцев.

Энергетика, как и прочие другие сферы США, оказались в заложниках крайне острых президентских выборов, оставляя в неведении по поводу дальнейшего курса ключевой страны мира до начала ноября.

Энергетические программы Дональда Трампа от республиканцев и Хилари Клинтон от демократов имеют весомые отличия. Попробуем разобраться, какие последствия они могут представлять для американской энергетики в недалеком будущем, а также то, как энергетическая политика нового президента США может изменить мировой геополитический ландшафт.

Если коротко резюмировать, то Трамп (его энергетический план носит название «America First»): всячески поддерживает добычу углеводородов для создания новых рабочих мест; выступает за снятие любых ограничений для нефтяных и газовых компаний, собирается отменить любые моратории на добычу углеводородов в федеральных землях (например, на Аляске), поддерживает гигантский нефтепровод из Канады Keystone XL, обещает спасти угольную индустрию от Клинтон.

Она же в свою очередь: собирается вырабатывать половину от всей электроэнергии в США из альтернативных источников к 2020 г., хочет запустить план внедрения чистой энергетики (Clean Energy Challenge) ценой в $60 млрд для усиленного внедрения «чистых» технологий, предлагает полностью урезать любые нефтегазовые субсидии, поддерживает фрекинг, но предлагает внимательно следить за ним и пытаться сделать его более экологичным, выступает против нефтепровода Keystone XL, предлагает инициативу инвестирования $30 млрд в экономическую диверсификацию «бывших шахтерских городков».

Если взглянуть на заявления обеих кандидатов в президенты немного шире, то по вопросу глобального потепления Клинтон имеет желание использовать различные инструменты в арсенале американского президента для постепенного уменьшения выбросов СО₂. В частности, в ее планы входит ужесточение стандартов эффективности топлива для автомобилей, уменьшение использование угля (продолжая нынешнюю политику Обамы в угольном секторе). Конечной целью имеет сокращение выбросов парникового газа на 26…28% к 2025 г. Забегая наперед, Хилари предлагает к 2050 г. сократить выбросы СО₂ на 80%, на что многие американские эксперты реагируют крайне скептически. По их мнению, для реализации таких целей необходимо будет полностью изменить систему производства электро­энергии в стране, а также систему транспорта, промышленности и сельскохозяйственного сектора. В ближайшем и среднесрочном будущем такое не представляется возможным. То есть по теме борьбы с глобальным потеплением Клинтон следует в фарватере плана Обамы, включающего в себя также активное выполнение Парижских соглашений по выбросам парникового газа, усиление давления на Китай и Индию для выполнения их обязательств согласно Парижским соглашениям, усиления регуляции выбросов СО₂ в США, а также делает ставку на технологические инновации, снижающие парниковые выбросы.

У Трампа по данному вопросу вообще отсутствует целостное видение или политика. Он считает, что Соединенным Штатам следует выйти из Парижских соглашений. Трамп готов также снять большинство ограничений по выбросам СО₂, которые ввела администрация Обамы.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №43 журнала «Терминал» от 24 октября 2016 года.

Имитация договоренностей о начале поставок иранской нефти в Беларусь, а также резкое поднятие Минском транспортных тарифов на прокачку российской нефти в Европу заставило Россию в который раз пойти на белорусские условия в контексте отношений обеих стран в нефтегазовой сфере.

Россия снова оказалась слишком уступчивой перед нефтяными маневрами Беларуси, серьезно уступив по газовому вопросу и вернув status quo Минску в нефтяном вопросе. Такая щедрость и уступчивость носит исключительно политический характер, не позволяя Москве перейти черту «обрушения режима Лукашенко» и обречения союзного государства на неуправляемые внутренние кризисные процессы, которые крайне болезненно скажутся и на самой РФ.

Как и ожидалось, к началу четвертого квартала закончился очередной нефтегазовый спор и конфликт интересов между Беларусью и Российской Федерацией. Предсказуемо в профите остался Александр Лукашенко, который не только смог поймать Кремль на «иранский блеф», но и знатно потроллил Москву, подняв на 50% и вернув на прежний уровень в течение недели транспортные тарифы на прокачку российской нефти через белорусскую территорию в страны Европы. Попробуем разобрать те детали противостояния и достигнутых договоренностей двух стран, в которых может крыться подвох и реальные неозвученные мотивы обеих сторон.

Беларуси для дальнейшей экономической стабильности (ныне в стране имеет место экономический спад на уровне 3% ВВП в год) было крайне важно договориться с Россией о низких ценах на газ, а также значительных объемах поставок российской нефти на свои НПЗ. Поскольку подобный конфликт был уже далеко не первый, то Минск прекрасно знал технологию по усилению давления на Москву с целью продавливания нужных соглашений. Так произошло и на этот раз. Практически весь третий квартал белорусская и российская стороны обменивались различными выпадами, накаляя страсти, пока в дело не вступил Александр Лукашенко и не заявил о достижении новых договоренностей. Среди них оказалось, например, снижение цены на российский газ не только с 2017-го, но и со второй половины нынешнего года, что позволит сэкономить Минску около $400 млн.

Что А. Лукашенко отдает Кремлю в обмен на мощную энергетическую дотацию белорусский экономики? Из открытых источников известно, что уже отменены повышенные ранее в полтора раза тарифы на транзитную прокачку российской нефти через Беларусь в Европу. Это произошло крайне оперативно.

Что касается газа, следует сказать, что Беларусь должна погасить задолженность по газу за первое полугодие 2016 г. (около $300 млн по цене в $132/тыс. куб. м), получает возможность отложить расчет за вторую половину 2016 г. до его конца, а также получает газ уже по сниженной цене (около $70/тыс. куб. м) с июля по декабрь. Причем именно российский, а не белорусский бюджет будет компенсировать «Газпрому» недополучение средств от продажи газа Беларуси.

Также известно, что Кремль получил от Минска соглашение о создании единого энергетического рынка двух стран, который должен заработать с июля 2019 г. Для этого Россия на нынешнем этапе отношений с Беларусью возобновит поставки нефти в объеме около 24 млн т в год. Кстати, заключение россиянами договоренностей с А. Лукашенко в привязке к 2019 г. вполне четко сигнализирует, что по окончании контракта на транзит российского газа через украинскую территорию Кремль собирается полностью обнулить свой украинский газовый маршрут. Для этого недавно во время визита российского президента в Турцию было подписано соглашение о строительстве одной ветки «Турецкого потока», который тоже должен быть запущен именно в 2019 г.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №42 журнала «Терминал» от 17 октября 2016 года.

Поднятие цены на нефть до $50/барр. стало мощным стимулом для увеличения добычи сланцевой нефти в США, которые имеют наиболее динамичную и гибкую нефтяную отрасль в мире.

Быстрое восстановление добычи сланцевой нефти до пиковых показателей 2014 г. способно в течение следующего года полностью нивелировать любые договоренности ОПЕК о «заморозке» добычи нефти вместе с примкнувшей к картелю Россией, хотя сами договоренности пока не более чем декларация намерений.

Существенное оживление сланцевого сектора нефтедобычи в США, его феноменальная способность к оптимизации и восстановлению показателей роста (не без помощи бездонных финансовых ресурсов американских банков) фиксирует, по сути, провал попытки Саудовской Аравии переиграть сланцевиков из США за счет низкой себестоимости и избыточного производства нефти для удержания и расширения своих рыночных позиций. Американские сланцевые компании не только прошли через внутреннюю реструктуризацию и оптимизацию, но и получили в подарок от уходящей «зеленой» администрации Барака Обамы снятие запрета на экспорт нефти, что убирает основные ограничения для дальнейшего продолжения «сланцевой революции».

Кто выиграл нефтяную войну? Такими и другими подобными заголовками ныне полна американская пресса. Оценка экспертного и журналистского сообществ США вполне однозначна – местные нефтяники, которые в последнее время возвращают в эксплуатацию все большее количество буровых установок. В апреле 2015 г. добыча «черного золота» в США составила рекордные 9,6 млн барр. в сутки. С начала июля нынешнего года суточная добыча сланцевой нефти стабилизировалась на отметке в 8,4-8,5 млн барр.

При этом складывается впечатление, что для усиления «сланцевой мощи» Соединенных Штатов крупные игроки делают все возможное. Администрация Барака Обамы и Конгресс сняли еще в декабре 2015 г. запрет на экспорт «черного золота» из страны, открыв дорогу для покорения мировых нефтяных рынков преимущественно легкой сланцевой нефти. Часть нефтеперерабатывающих заводов в США технологически настроена на работу с традиционной тяжелой нефтью. Американские банки по новой с радостью кредитуют укрупнившиеся сланцевые компании, открывая им не только кредит финансового доверия, но и значительный ресурс для восстановления вышек и бурения новых скважин. Нью-Йоркская нефтяная биржа и различные спекулянты виртуозно формируют ценовые тренды, не давая цене на «черное золото» выходить за невыгодные для американских компаний пределы. В практическом плане каждую неделю в Соединенных Штатах появляются новые 7…10 буровых установок, общее количество которых уже превысило 520 единиц.

Резкий скачок роста буровых для добычи сланцевых углеводородов, по прогнозам рейтингового агентства Fitch, способно произойти при ценах на нефть в диапазоне $55…$60 /барр. Что уже сейчас, когда нефть достигла цены $50/барр., начинает проявляться в полную силу. При этом не стоит забывать, что себестоимость добычи сланцевых углеводородов дифференцируется в зависимости от регионов и месторождений. Так, в Соединенных Штатах имеется достаточное количество низкозатратных сланцевых месторождений, которые приносят прибыль начиная от $40/барр. По оценкам Wood Mackenzie, лучшие скважины на сланцевых месторождениях рентабельны даже при цене ниже $20/барр. Кстати, этот факт объясняет ситуацию, при которой резкое сокращение количества сланцевых буровых не привело к резкому падению добычи сланцевой нефти. В западном Техасе, например, на месторождении Permian Basin рентабельность добычи сланцевой нефти сейчас на уровне $40/барр. Многие вышки на месторождении Baken имеют себестоимость добычи всего в $30/барр.

Еще один фактор, позволяющий столь динамично восстанавливать добычу сланцевой нефти – использование месторождений, разработка которых не была доведена до конца по причине банкротства компаний, инвестирующих в новые сланцевые проекты. В этом случае новые владельцы тратят существенно меньше ресурсов для запуска новых скважин. Причем интересно, что многие компании по добыче сланцевой нефти, ныне пребывающие под действием 11 статьи о банкротстве, до вынесения окончательного судебного решения продолжают исправно добывать сланцевое «черное золото».

Управление по энергетической информации Минэнерго США (ЕІА) оптимистически прогнозирует долгосрочный рост числа буровых сланцевой нефти вплоть до 2040 г., когда производство только сланцевой нефти достигнет показателя в 7,1 млн барр. нефти в сутки. Этим планам помогут осуществиться два крупнейших месторождения Utica и Marcellus в штате Пенсильвания, которые могут обеспечить чуть ли не половину сланцевой добычи всех американских углеводородов к 2040 г. Так что на этом фоне прогнозы о прохождении пика добычи на одном из крупнейших сланцевых месторождений влияет на общий объем добычи сланцевой нефти в США.

Не зря директор по энергетическим рынкам и безопасности Международного энергетического агентства (МЭА) Кейсуке Садамори недавно отметил, что США продолжат оставаться крупнейшим источником роста поставок «черного золота» за пределами ОПЕК как минимум до 2021 г., наращивая свою добычу на 1,3 млн барр. в сутки. Ему вторит глава американской энергетической компании Гарольд Хэм, утверждающий, что американские сланцевики стали только сильнее после обвала нефтяных цен.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №41 журнала «Терминал» от 10 октября 2016 года.

Предварительная договоренность стран-участниц ОПЕК в Алжире о сокращении добычи нефти на 800 тыс. барр. в сутки является попыткой отчаянной демонстрации влияния картеля на мировой нефтяной рынок и подталкивания цен на «черное золото» вверх, хотя и на весьма краткосрочную перспективу, пока жесткая конкуренция между экспортерами нефти снова не возьмет верх над энергетическим консенсусом.

Временный компромисс по объемам добычи нефти между Саудовской Аравией, Ираном, Ираком и другими участниками ОПЕК является не более чем передышкой перед новым раундом борьбы за нефтяные рынки и потребителя в условиях избытка предложения сырья. Для ключевого игрока нефтяного рынка, США, такая договоренность пока выгодна, поскольку позволяет динамично восстановить добычу сланцевых углеводородов и далее уверенно формировать тенденции относительно цен на нефть, ситуации на рынках, а также в основных нефтедобывающих странах.

Неформальная встреча ОПЕК в Алжире и завершение ее устными договоренностями о снижении объемов добычи нефти до 32,5 – 33 млн барр. в сутки (с нынешних 33,24 млн барр. в день) стала небольшим сюрпризом на фоне общего скепсиса по поводу жесткого конфликта интересов основных игроков на глобальном нефтяном рынке. Саудовской Аравии было предложено снизить свою суточную добычу «черного золота» на 442 тыс. барр., Ираку – на 135, Кувейту – на 87, Объединенным Арабским Эмиратам – на 155. Это при том факте, что в настоящий момент Саудовская Аравия добывает в сутки 10,4 млн барр. нефти, Ирак – 4,3 млн, Иран – 3,6 млн, а Кувейт – 2,8 млн барр.

Некий позитивный результат встречи в виде достижения общего согласия стран-участниц ОПЕК добровольно не только перестать наращивать добычу, но и даже немного ее подсократить – еще слишком хрупок для его оценок и реального влияния на рынок.

Пока эффект упомянутой договоренности носит больше психологический характер (цена на нефть сорта Brent сразу выросла на 6% до $49/ барр.), который не сможет продолжаться длительный период. Еще до момента документального оформления договоренности в ноябре нынешнего года на официальной встрече ОПЕК в Вене может произойти много событий, влияющих как на рынок нефти, так и на алгоритм поведения его участников.

Более того, трудно не согласиться с экспертами, утверждающими, что пока не будет подписан документ о взаимном сокращении или заморозке объемов добычи нефти странами-членами ОПЕК, ни одна из них не пойдет на реальное сокращение добычи. Причина проста, и она состоит в том, что ее долю на рынке тут же займут конкуренты. Кстати, американские нефтедобытчики уже заявили, что за год вполне могут нарастить объем добычи сланцевой нефти на уровне 800 тыс. барр. Для них главное, чтобы цена была не упала ниже $45…50/ барр.

С другой стороны, рамки негласного соглашения также вызывают много вопросов. Иран все еще не достиг запланированного уровня добычи в 4 млн барр. в сутки (ныне объем отмечается на уровне 3,6 млн барр. в день). Ряд стран-участниц нефтяного картеля, имеющих ресурс для расширения добывающих мощностей (например Кувейт), до последнего момента исповедовали курс на увеличение нефтедобычи.

Наличие договоренности о сокращении объемов добычи «черного золота» между странами-участницами ОПЕК впервые за последние восемь лет свидетельствует о том, что для картеля встреча в Алжире была одним из последних шансов показать хоть какое-то влияние (остатки былой роскоши) на формирование нефтяной цены, после того как сланцевая революция окончательно отобрала у ОПЕК «контрольный пакет» влияния на мировой нефтяной рынок.

Симптоматично, что перед встречей в Алжире Иран и Саудовская Аравия публично демонстрировали нежелание договариваться (хотя обеим сторонам нужна какая-то пауза для закрепления своих позиций на нефтяных рынках и консолидации усилий в нефтяной сфере). Как оказалось, это было частью торга между сторонами для обоюдной паузы в нефтяной гонке. Хотя есть и доля правды в озвученных ранее позициях о дальнейшем росте добычи «черного золота» в Иране и Саудовской Аравии. Обе страны продолжат данную стратегию, но после немного выросшей цены на нефть (в перспективе она может взлететь и до уровня в $50-60/ барр.).

В свою очередь, пока на нефтяном рынке сохраняется профицит на уровне 1-1,5 млн барр. в сутки, а среди потребителей не намечается никаких серьезных изменений в рыночном поведении, цена на нефть продолжит колебаться в нынешнем диапазоне, немного снизившись после начальной новости о якобы достигнутых договоренностях между этими странами.

Причины возможного компромисса среди стран-членов  ОПЕК также стоит поискать в желании остановить падение нефтяных цен на отметке ниже $40/барр. и попробовать закрепить нефть в ценовом коридоре  на уровне $45-50/барр. Тем более что нефтехранилища в большинстве стран заполнены, и настал момент для их частичного освобождения. Острая потребность большинства нефтедобывающих и экспортирующих «черное золото» стран в ребалансировке рынка (соответствии предложения и спроса) и стала, по сути, главной причиной для пока еще предварительных договоренностей среди стран ОПЕК.

Хотя справедливости ради укажем, что обсуждение «наращивания добычи в разумных пределах для Ирана, Ливии и Нигерии» могут разрушить имеющийся шаткий консенсус, как, собственно, и активная позиция американских нефтяников. Например, Ирану предлагают остановиться на показателе в 3,7 млн барр. в сутки, что означает для него рост добычи всего на 52 тыс. барр. в день. Совершенно точно можно предположить, что Тегеран, если и будет поначалу придерживаться подобного показателя, то это будет совсем недолго, поскольку цель нефтяной политики Ирана на ближайшее время – добыча на уровне 4 млн барр. нефти в сутки. Менять ее иранское руководство явно не собирается.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №40 журнала «Терминал» от 3 октября 2016 года.