Ирак намерен построить новый участок нефтепровода от города Байджи до КПП «Файш-Хабур» у границ с Турцией и Сирией, так как не может восстановить разрушенную террористами часть линии.

Об этом сообщило министерство нефти Ирака в воскресенье, передает Прайм.

Участок от Байджи до КПП является частью существующего трубопровода, который доставляет иракскую нефть из провинции Киркук в турецкий порт Джейхан.

Как сообщил официальный сайт ведомства, глава министерства нефти Джаббар аль-Лаиби распорядился подготовить документы для выполнения этого проекта по концессионному соглашению «строительство-передача-управление», и компании будут приглашены участвовать в нем в ближайшее время.

По словам официального представителя министерства Асема Джихада, старый трубопровод на этом участке оказался сильно поврежден в результате регулярных атак террористической группировки «Исламское государство», и ситуация сейчас не позволяет провести работы по восстановлению трубы. По его словам, новая труба станет альтернативой имеющейся.

Багдад в октябре силой вернул спорную нефтеносную провинцию Киркук под свой контроль после того, как фактически управлявшие ей в последнее время власти курдской автономии провели несогласованный с Багдадом референдум о независимости.

Поставки нефти из иракской провинции Киркук через Джейхан до сих пор приостановлены. Представители иракской государственной компании North Oil Company подтверждают, что добыча на экспорт на месторождении Киркук приостановлена с 16 октября, с момента, когда федеральное правительство взяло месторождение под свой контроль.

Ранее Терминал сообщал, Ирак не отвечает за договоры «Роснефти» с Курдистаном, но решение будет найдено.

Сергей Сапегин,  директор НТЦ «Психея», член Общественного совета при Минэнергоугля, канд. техн. наук, с. н. с.

SapeginSV@ukroil.com.ua

Геннадий Рябцев, профессор НАГУ при Президенте Украины, член Общественного совета при Минэнергоугля, д-р наук гос. упр., проф.

rgl2006@ukr.net

Цены на нефть могут упасть до $10 за баррель.

13 января 2016 г. мировые цены на нефть марки Brent упали ниже $30/барр., обновив двенадцатилетний минимум. Представить такое два года назад было невозможно. Так что когда позапрошлой осенью авторы этих строк обнародовали прогноз НТЦ «Психея» об обвале котировок до нынешнего уровня, они удостоились лишь сочувственных взглядов коллег, преимущественно московских. Сегодня же все, и россияне в частности, наперебой рассказывают о нефти по $20 и даже $10/барр.

Нынешний обвал не является чем-то из ряда вон выходящим. Это закономерное развитие сценария, реализация которого началась летом прошлого года. В соответствии с ним нефтяные котировки должны были быть снижены в три этапа. Первый предусматривал падение цен на нефть с $110 до $50 с отскоком до $60/барр. Затем цены должны были упасть с $60 до $40 с отскоком до $50/барр. И, наконец, третий этап, в начале которого мы находимся, приведет к снижению котировок, скорее всего,  до $20…25, а если будет запущен «инновационный» сценарий развития энергетики, нефть будет стоить $10…15/барр. (что не исключает «передышки» – кратковременного отскока до $35…40).

По мнению финансовых гуру, котировки снизило декабрьское решение министров «нефтяного картеля» впервые с 2011 г. увеличить добычу «черного золота» с 30,0 до 31,5 млн барр. в сутки. Но результат саммита ОПЕК – не более чем информационный повод. Реальной же причиной формирования беспрецедентного нисходящего тренда стало совпадение геополитических интересов двух игроков мирового рынка – Соединенных штатов Америки и Саудовской Аравии. Но не следует искать в их действиях сговор, как делают наши коллеги, путаясь в том, против кого этот «сговор» направлен.

Принято считать, что для реа­лизации того или иного решения власти необходимо наличие политической воли. Но это лишь абстракция, выдуманная политтехнологами. Мотивом и стимулом политики является интерес и стремление ее участника улучшить свое положение. Такое стремление формируется, когда удовлетворение потребности начинает осознаваться как конкретная цель.

Цель Соединенных Штатов состоит в обеспечении экономики дешевыми энергоносителями. Лишь низкие цены на них позволят США восстановить реальный сектор, утраченный ими за четверть века. Америка почти ничего не производит. За пределы страны выведена большая часть автомобилестроения, металлургии, большой химии, не говоря уж о легкой промышленности. В результате некогда развитые в промышленном отношении города (вроде автомобильного Детройта и нефтяного Нового Орлеана) превратились едва ли не в огороженные заборами развалины. Основные доходы поступают из сектора услуг, в первую очередь финансовых. Фактически, благосостояние США как государства зиждется на одном лишь спросе на доллар.

Это, безусловно, не устраивает правящие круги Соединенных Штатов, ведь сокращение потребности в американской валюте – естественное или намеренное – угрожает утратой мирового лидерства (особенно если учесть бурно развивающийся Китай). Поэтому США заинтересованы в реиндустриализации, а единственная возможность для этого – низкие цены на энергоносители, гарантирующие меньшую себестоимость производимой продукции.

Низкие цены на газ уже обеспечила сланцевая революция, результатом которой стало их снижение в семь раз. Низкие цены на нефть формируются нынешними тенденциями, благодаря которым американские НПЗ уже сегодня получают нефть по $22…26/барр.

Что касается геополитических интересов Саудовской Аравии, то в 1970-х, когда доля ОПЕК на рынке превышала 50%, любое изменение уровня добычи автоматически вело к снижению или росту мировых цен на нефть. А следовательно, к изменениям геополитической картины. Наглядным подтверждением этого стал кризис 1973-1974 гг., когда эмбарго, объявленное Саудовской Аравией и ее союзниками странам, поддержавшим Тель-­Авив в арабо-израильской войне, привело к троекратному росту цен на энергоносители и дефициту топлива во всем западном мире.

Сейчас изменение квот ОПЕК уже не обеспечивает былого эффекта. Благодаря увеличению добычи сырья независимыми экспортерами влияние картеля уменьшилось на две трети, и любое снижение квот приводит лишь к дальнейшему сокращению рыночной доли его участников и падению их доходов.

В настоящее время Саудовская Аравия и ее союзники по ОПЕК намерены восстановить былое влияние, вытеснив независимых производителей. И им это вполне по силам, поскольку себестоимость добычи нефти в странах Персидского залива составляет в среднем $5/барр. Некоторые скважины дают «черное золото» и по одному доллару. Между тем, другие производители тратят на добычу того же количества сырья $20 и больше. Здесь имеется в виду Российская Федерация.

Таким образом, несомненное уменьшение доходов стран Персидского залива в краткосрочной перспективе будет компенсировано восстановлением влияния ОПЕК образца 1970-х (и, соответственно, цен на нефть) через год-два. Сейчас бюджеты ведущих стран картеля – Саудовской Аравии, Кувейта, ОАЭ – конечно же, трещат по швам, но поставленная цель настолько привлекательна, что сформированный на рынке нисходящий тренд, скорее всего, сохранится.

Прецедент таких действий известен. Не далее как в 1985 г. Саудовская Аравия резко увеличила добычу с 2 до 6 (затем до 10) млн барр. в сутки, обвалив цену с $32 до $10/барр. Королевство при этом почти ничего не потеряло, поскольку падение цен в 3,5 раза было компенсировано пятикратным ростом добычи, тогда как ее основной конкурент – СССР лишился миллиардов долларов экспортной выручки, что, по мнению ряда аналитиков, стало одной из причин его распада.

Кстати, не следует думать, что страны Залива уже исчерпали «запас прочности». Ведь даже нынешние цены на нефть не помешали Саудовской Аравии в 2015-м отложить $49 млрд в особый фонд, гарантирующий финансирование всех важных для страны проектов.

Вполне резонен вопрос «а почему именно сейчас?» Ведь интерес к снижению цен у США и Саудовской Аравии возник гораздо раньше лета прошлого года.

Причинами, предопределившими возможность развития событий по нынешнему сценарию, стали минимальный с 1998 г. спрос на нефть, наибольший за всю историю уровень ее добычи и небывалые запасы сырья – около 3 млрд барр. (без учета стран, которые не раскрывают свои резервы, в том числе Китая). К тому же, после глубочайшего кризиса 2008-2009 гг. ситуация, при которой цена на «черное золото» стала определяться скоростями перетока спекулятивного капитала между сырьевыми, валютными и фондовыми рынками, перестала устраивать ведущих игроков рынка.

При этом, несмотря на нисходящий тренд и огромные запасы, на мировом рынке сохранился профицит предложений, часто по демпинговым ценам. Саудовская Аравия уже сегодня подписывает контракты, по которым обязуется поставлять нефтесырье по $20/барр. Опять-таки, американские заводы получают нефть по $22…26, причем ту самую «сланцевую», якобы очень дорогую из-за нетрадиционных технологий добычи.

Часто говорят, что нынешняя ситуация на рынке стала следствием заговора Саудовской Аравии против Соединенных Штатов. И при определенном уровне мировых цен США окажутся не в состоянии наращивать добычу нефти (прежде всего нетрадиционных ее видов), поскольку себестоимость нефти очень велика. Но это предположение – не более чем попытка отдельных экспертов (главным образом российских) выдать желаемое за действительное.

Себестоимость добычи нетрадиционных углеводородов – не фиксированная, а постоянно изменяющаяся величина. Развитие сланцевой отрасли было бы невозможным без непрерывного совершенствования технологий разведки, бурения, добычи. Если раньше 3D-сейсмика считалась фантастической технологией, то сегодня это обычная операция. Если в конце 1980-х на бурение одной скважины с горизонтальным участком американцам требовалось несколько месяцев, то в настоящее время – несколько недель. Если раньше на проведение гидроразрыва требовались миллионы долларов, то сегодня – на порядок меньше. Если первые скважины бурили, что называется, в чистом поле, то теперь к услугам добывающих компаний – совершенная и развитая инфраструктура, в том числе трубопровод­ная. Все процессы отработаны, и себестоимость добычи нетрадиционных углеводородов постоянно снижается.

Особенностью Соединенных Штатов является наличие большого количества добывающих и сервисных компаний. Там действуют свыше полутора тысяч буровых бригад (что в 30 раз (!) больше, чем во всей Европе), а 35 тысяч (!) независимых компаний добывают едва ли не половину американских углеводородов. В отличие от РФ, с ее еще советской страстью к гигантомании, добыча нефти за океаном – это нередко семейный бизнес. И если не инвестировать в его развитие значительные средства, банкротство неминуемо, так как конкуренция очень высока. В этом причина постоянного совершенствования технологий на Западе, в отличие от РФ, где давно не вкладывают в развитие производства столько, сколько нужно было бы.

Не секрет, что российские добывающие компании отбирают из скважин только 15…20% «легких» углеводородов, не инвестируя в интенсификацию добычи. В разы сократились объемы разведки и опытно-промышленного бурения. Так что бравурные рапорты Минэнерго РФ об увеличении добычи энергоносителей – не более чем попытка сохранить хорошую мину при плохой игре.

Сегодня такие подходы к нефтяному бизнесу неприемлемы. Но чтобы их изменить, необходимы время и деньги. Много денег. Но последние идут на выполнение завышенных социальных обязательств, формирование общественного мнения, импортозамещение, обеспечение встречных санкций, строительство газопроводов и энергомостов, операций в Сирии и на востоке Украины, поддержку Чечни и Крыма.

В общем, в нынешней ситуации средства на развитие нефтяной отрасли России взять негде. Но даже если их найти и инвестировать в добычу, на первые результаты можно будет рассчитывать лишь через несколько лет.

Понятно, что от снижения цен на нефть больше всего пострадали экспортеры, имеющие высокую себестоимость добычи и не располагающие свободными ресурсами для срочного исправления ситуации в обозримом будущем. Речь идет прежде всего о России, Венесуэле, некоторых странах Африки и Средней Азии, а также Норвегии и Великобритании. Но если последние – это государства с диверсифицированной экономикой, то благополучие России и особенно Венесуэлы традиционно основывалось на высоких ценах на энергоносители. В России нефть и газ обеспечивали 49% экспортных доходов, в Венесуэле – порядка 80%.

В Боливарианской республике падение цен уже привело к победе оппозиции на парламентских выборах, причем со столь разгромным для власти результатом, что не исключено объявление импичмента президенту Николасу Мадуро.

В России развитие событий по столь же разрушительному сценарию замедляет наличие «подушки безопасности» в виде средств Стабилизационного фонда, Фонда национального благосостояния и Государственного резервного накопительного фонда. Сейчас они очень быстро расходуются, так как в Кремле не рассматривали возможность снижения цен на нефть до нынешнего уровня. А поскольку такой сценарий игнорировался, не были просчитаны и варианты дальнейших действий.

Наивно полагать, что наша агрессивная соседка будет молча наблюдать за перекройкой сфер влияния. И поскольку на карту поставлены не только ее лидирующая роль в поставках энергоносителей, но существование РФ вообще, все чаще звучат опасения о том, что российский ответ на нынешние вызовы может выйти за пределы экономики. Захват Крыма и война на востоке Украины – это лишь часть шагов в попытке сохранить влияние РФ на геополитической арене. Эскалация ситуации в Сирии, конфликт с Турцией, нарушение воздушного пространства Украины, Эстонии, Израиля, Грузии, поддержка боевиков, связываемых с ИГИЛ, – вот неполный перечень инцидентов с участием России за последнее время. Все чаще звучат опасения о возможном применении РФ тактического ядерного оружия. Потенциальными объектами будущих атак могут стать страны, играющие ведущую роль в поставках энергоносителей, и их нефтяная инфраструктура.

Поскольку поставленные США и Саудовской Аравией цели еще не достигнуты, снижение цен продолжится. Во всяком случае, в Эр-Рияде спланировали бюджет на 2016 г. исходя из средневзвешенной стоимости нефти $29/барр.

Сохраняются и экономические предпосылки – рекордные объемы добычи и запасы сырья при наименьшем за 18 лет спросе на фоне беспрецедентного стимулирования программ развития возобновля­­емой энергетики, повышения энергетической эффективности и увеличения налогов на выбросы, призванные существенно сократить потребление ископаемых энергоносителей.

Реперной точкой в глобальном плане служит отметка в $30/барр. Что будет дальше, зависит от выбора дальнейшего сценария.

Если потери бюджетов ведущих стран ОПЕК окажутся настолько масштабными, что не устроят правящие круги этих государств, то котировки будут остановлены на уровне $25…30/барр.

Если же инициаторы снижения цен на нефть решат, что смогут потерпеть ради большего успеха, им останется лишь ждать выхода котировок на $10…15. Какой сценарий выбран, мы узнаем уже скоро.

Источник: «Терминал» №3 (797) от 18 января 2015 г.

Оформить подписку на издание

Мир погружается в водоворот нефтегазовых войн между крупнейшими экспортерами углеводородов, перерастающие в геополитические столкновения.

Такого рода столкновение отличается применением силы, перекраиванием государственных границ и демонстрацией военной силы на грани фола. Эта ситуация закончится либо резким ослаблением России и ряда некоторых других стран-экспортеров нефти, вплоть до их территориального распада, либо возможным региональным или глобальным военным конфликтом с тяжелыми последствиями для всех его участников, либо новым консенсусом основных энергетических игроков в мире.

Нарастание нефтяного противостояния между Россией, Саудовской Аравией, Ираком, Ираном и США, куда все больше вовлекаются страны-транзитеры потоков энергетических ресурсов, например Украина и Турция, трансформируется в глобальное перераспределение рынка мировых углеводородов, куда в 2016 г. вернется Иран и впервые выйдут США. Столь масштабная борьба за энергоресурсы неизбежно резко повышает риски военных конфликтов на региональном уровне с потенциалом его превращения в очередную мировую войну.

Следующий год будет годом нефтяных войн, формирующих новые контуры глобального будущего. Они начались уже в этом году. Но, начиная с 2016 г., на нефтяном рынке произойдет возвращение Ирана, выход на экспорт «черного золота» Соединенных Штатов, а также существенное ослабление энергетических позиций России, в которой к нефтяным активам могут быть допущены также и другие участники.

Одним из ярких проявлений новых нефтяных войн стал агрессивный выход Саудовской Аравии на европейские рынки. С октября нынешнего года саудиты начали первые поставки нефти в Польшу с рассмотрением возможности хранить сырье в морском порту Гданьска для создания базы снабжения своей нефтью многих стран региона. В ноябре нынешнего года Саудовская Аравия начала поставлять свою нефть в Швецию, вытесняя оттуда поставки российской Urals. Естественным инструментом для выхода на новые рынки саудовские компании используют ценовой демпинг, что еще больше опускает стоимость «черного золота».

Как результат, Кремль уже начал уступать саудитам нефтяные рынки в Балтийском регионе, Восточной Европе и Скандинавских странах. Именно для нейтрализации ситуации Москва резко активизировала своих политических лоббистов, рассуждающих о том, что отказываться от поставок российской нефти нецелесообразно. Более того, в Кремле также заявили о готовности еще больше снижать цены на Urals для традиционных российских партнеров в Европе, что, вне всяких сомнений, усугубит ситуацию для российского энергетического сектора.

Выход на европейский нефтяной рынок Ирана с начала 2016 г. станет еще одним фактором дальнейшего обвала цены и увеличения предложения на рынке нефти. Быстрое наращивание иранского экспорта «черного золота» на 1 млн баррелей в сутки, а также вытеснение преимущественно российских поставщиков в Европе (Россия в свое время сделала то же самое с Ираном после введения западных санкций против Тегерана) может создать крайне тяжелую ситуацию для российской «нефтянки», которую власти РФ вынуждены будут обложить дополнительными налогами с целью хоть какого-то наполнения тающего государственного бюджета России.

При этом не стоит забывать и об Ираке, который уже вовсю демпингует в Европе, продавая свою Basra Heavy с десятидолларовым ценовым дисконтом на уровне $30/барр.

В США уже практически завершили подготовку к началу нефтяного экспорта. Не так давно и демократы, и республиканцы согласовали снятие экспортного запрета на «черное золото» за пределы страны, действующего с 1975 г. Президент США Барак Обама подписал ранее принятый Конгрессом законопроект об отмене запрета на экспорт нефти из США.

Американские нефтяные компании в нынешних условиях готовы поставить на внешние рынки излишки сланцевой нефти для хоть какой-то компенсации от падающих цен на сырье. В то же время, в Соединенных Штатах пока еще сохраняется значительное число политиков, обеспокоенных возможным ущербом для нефтеперерабатывающей промышленности страны после начала нефтяного экспорта из страны. Их аргументы состоят в том, что Соединенные Штаты могут потерять преимущества доступа к дешевым энергетическим ресурсам, поскольку экспорт нефти из страны, как они полагают, приведет к значительному росту цен на нее и нефтепродукты.

Вместе с тем, многие эксперты уверяют, что после снятия нефтяного эмбарго в США чистый эффект от подобного шага будет нулевым. Например, так считает генеральный секретарь ОПЕК Абдалла аль-Бадри, обясняя свою точку зрения тем, что Соединенные Штаты все равно останутся импортером нефти. В частности, в краткосрочной перспективе американские компании смогут экспортировать на внешние рынки около 100 тыс.барр. нефти в сутки, что не окажет значительных колебаний на рынок, кроме психологических. Но эксперты считают, что в случае увеличения спрэда между нефтяными сортами WTI и Brent  американские компании смогут получить преимущества доступа к дешевой нефти.

Относительно нефтяных позиций Москвы на мировых нефтяных рынках можно заметить, что складывается весьма интересная ситуация. Ее особенностью является в первую очередь почти двукратное падение доходов российских властей от ценового обвала нефти. Это приводит не только к активизации негативных тенденций в российской экономике, социальной и военной сферах, но и к формированию негативных процессов вокруг основных российских компаний, которые экспортируют углеводороды.

Например, недавно стало известно о намерениях российских властей продать около 20% акций «Роснефти» Китаю по причине глубочайшего экономического кризиса в стране и необходимости поиска любых внешних источников поступления капиталов. Так, за 19,5% пакета «Роснефти» правительство Российской Федерации планирует выручить около 500 млрд руб. (примерно $7 млрд по нынешнему курсу). Однако, набравши кредитов у КНР для строительства газопровода «Сила Сибири» (кстати, без особых перспектив к завершению проекта в ближайшем будущем), получение Китаем части «Роснефти» вообще может произойти как возврат долгов российской властью китайским кредиторам.

Более того, ухудшение ситуации с добычей и транспортировкой нефти в России начинает приводить к падению качества самой марки российской Urals. Например, на этой неделе традиционные потребители «черного золота» из РФ – финская Neste и венгерская MOL – написали письмо президенту «ЛУКОЙЛа» Вагиту Алекперову с просьбой предпринять меры по поводу падения качества нефти Urals в последнее время. По мнению В. Алекперова, такая ситуация произошла по причине перенаправления значительных экспортных потоков российской нефти с Европы на Азию, что негативно сказалось на качестве сырья для стран ЕС. Добавим, что подобные явления лишь ускорят выдавливание российских нефтяных позиций в Евросоюзе другими конкурентами. С другой стороны, возможно, что Россия, понимая бесперспективность борьбы за Европу, решила хоть немного удержать за собой позиции в Азии.

Особое внимание стоит обратить на вовлечение России в защиту режима Башара Асада в Сирии военными методами. Это, в свою очередь, привело к инциденту с Турцией с последующим резким охлаждением отношений с этой страной. Первой жертвой ссоры президентов Путина и Эрдогана стал проект газопровода «Турецкий поток», от которого отреклись уже обе стороны. Позднее подобная судьба, похоже, постигнет и проект по строительству АЭС «Аккую» в Турции. Более того, Турция как один из самых крупных потребителей российского газа уже активно включилась в поиск альтернатив, где самыми реалистичными вариантами выступают Катар и… Израиль.

По последней информации, в Швейцарии недавно произошла негласная турецко-израильская встреча, на которой согласовывались условия нового перемирия между Тель-Авивом и Анкарой (классическое объединение против общего врага – России). Израиль пообещал компенсировать весь ущерб жертвам инцидента на корабле «Мави Мармара», в то время как Турция пообещала не укрывать на своей территории палестинских террористов. Энергетическим итогом переговоров стала договоренность о скором экспорте израильского газа в Турцию. Конечно же, заместить Турции объемы российского сырья Израиль не в состоянии, но совместно с Турцией начать разработку нефтегазовых месторождений в Восточном Средиземноморье – вполне вероятный сценарий.

Еще один «турецкий подарок» для Путина – ускорение строительства Южного газового коридора из Азербайджана в страны ЕС через Грузию и Турцию. Ранее проект планировали запустить в 2019 г., сейчас – уже в 2018-м. Можно не сомневаться, что найти желающих профинансировать поступление каспийского газа в Италию и другие страны Европы будет не так уж трудно.

Появилась также информация об усилении отношений между Турцией и Катаром. В частности, президент Турции Р.Т. Эрдоган вовсю создает круг союзников для сдерживания российского вовлечения в конфликт в Сирии. В этой связи Катар, например, готов разместить на своей территории турецкую военную базу для борьбы с «общим врагом». Кто этот общий враг – несложно догадаться. Размещение на своей территории базы второй по мощи армии в НАТО дает определенные гарантии безопасности Катару в случае разыгрывания Москвой сценариев по эскалации насилия в регионе Персидского залива. А такое также не исключено. Именно для этого в Катаре будут размещены около 3 000 турецких военных, военно-воздушные и военно-морские силы, а также спецназ Турции.

Таким образом, логика противостояния России крупных государств-экспортеров и стран-транзитеров в регионе Черного – Каспийского морей, а также на Ближнем Востоке продолжается с тенденцией постепенного ее усиления. В своем недавнем докладе президенту В. Путину министр обороны РФ Сергей Шойгу заявил о готовности вооруженных сил России «дойти до Евфрата».

Российский эксперт Андрей Илларионов, работающий ныне аналитиком одного из мозговых центров в США, уже высказывался об уверенности в подготовке В. Путина к агрессии против Саудовской Аравии и Катара. Основанием для этого может стать крупный теракт на российской территории с последующим обвинением саудовской стороны. Но стоит понимать, что Саудовская Аравия – один из фундаментальных стратегических партнеров США (независимо от «мягкости» политики и позиций президентов) в мире, поэтому российская агрессия против этой страны будет иметь очень жесткие последствия для РФ.

Как бы то ни было, Москва уже готовит некоторые основания для своего возможного выхода к Персидскому заливу с его нефтяными промыслами. Этот путь – через Ирак, где центральное правительство находится под серьезным влиянием Ирана. Публично Россией уже были озвучены возможности официального обращения к Ираку о военной помощи этой стране для борьбы с ИГИЛ и другими террористическими группами. Предположить согласие иракского правительства на создание там, к примеру, российской военной базы – в районе Персидского залива, вполне реально. Таким путем РФ может получить доступ к Персидскому заливу и потенциальным военным операциям в нем.

Этот аргумент дает основания утверждать, что у В. Путина вполне рабочим может быть сценарий военной дестабилизации в Персидском заливе, например, в том же формате «гибридной войны». При таком раскладе группы лиц без опознавательных знаков могут начать атаки нефтяных платформ и нефтяных танкеров в Заливе, что потенциально может взвинтить цены на нефть на короткий период. Готовы ли США и Европа к реагированию на подобные действия со стороны России – большой вопрос.

Украина волей-неволей часто находится на пересечении интересов основных глобальных игроков, в том числе в энергетической сфере, становясь некой ареной их борьбы. Резкое падение цен на нефть дает шанс нашему государству оптимизировать свою экономику и перестроить ее не только для эффективного обеспечения сектора обороны и военного сдерживания России на востоке и юге страны, но и для проведения необходимых реформ управления во всех сферах. Энергетика должна выступать флагманом этих реформ, поскольку от того, насколько успешно удастся воспользоваться нынешним этапом низких цен на углеводороды, будет зависеть энергетическое и экономическое будущее нашей страны.

С другой стороны, Украине надо быть готовой к сценариям резкого прекращения поставок энергоресурсов со стороны России, которая воспринимает Киев как союзника Запада и США в частности. Это может касаться и газовых, и угольных поставок, и импорта электроэнергии, и поставок ядерного топлива для украинских АЭС. Готово ли наше правительство к полной энергетической блокаде со стороны Кремля? Есть очень большие сомнения относительно этого, поскольку Украина до сих пор не имеет необходимых резервов нефти и нефтепродуктов. Не решен вопрос диверсификации поставок ядерного топлива, и в настоящий момент очень остро стоит вопрос с угольными поставками.

Время нефтяных войн – это период, когда перед многими странами, включая нашу, будут открываться не только обширные новые возможности (например, переход к новой форме энергетики неуглеводородного характера), но и резко возрастать риски разных форм, начиная от безопасности и заканчивая информационной сферой. Многие страны не смогут сразу перестроиться под новые реалии.

В то же время, Украина уже максимально вовлечена в процесс изменений, и у нашей страны есть хороший шанс получить новую модель развития для XXI века, которая позволит войти в круг ведущих государств Европы. Главное на этом пути – преодолеть основного врага, который прячется в нас самих.

Источник: «Терминал» №51 (793) от 21 декабря 2015 г.

Оформить подписку на издание

Последствиями резкого охлаждения отношений между Россией и Турцией в энергетической сфере станет уменьшение газовой зависимости Анкары от Москвы.

Точка невозврата в российско-турецких отношениях еще не пройдена, хотя уже почти достигнута. Это начинает формировать новую энергетическую политику Турции. Анкара уже запустила процесс поиска альтернативных российским поставок газа и близка к пересмотру большей части энергетических проектов с Российский Федерацией.

Резкое похолодание в отношениях между Россией и Турцией стало сюрпризом для многих. Еще больше удивляет то, что оно охватило все сферы отношений двух стран, включая энергетическую. Вместо поиска выхода из кризиса доверия, возникшего после уничтожения российского бомбардировщика СУ-24 турецкими ВВС, Москва пошла по сценарию максимальной эскалации, динамично приближаясь к точке невозврата в двустороннем сотрудничестве. Каким образом кризис понимания и доверия между Москвой и Анкарой повлияет на российско-турецкие отношения?

Для ответа на этот вопрос следует обратить внимание на одну важную деталь. После того как скандал вокруг самолета прошел начальную стадию эскалации, возникла пауза, которую стороны могли использовать для нормализации отношений. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган даже продемонстрировал некий дипломатический жест, заявляя о неизменности тесного сотрудничества с Москвой и готовности к продолжению тесных экономических и энергетических отношений, несмотря на громкий инцидент. Но Кремль решил идти другим путем – нанесения персональных обид  Р.Т. Эрдогану. Для этого разные чиновники российской власти разных уровней заявили об активном вовлечении Турции в нелегальную торговлю нефтью с боевиками ИГИЛ. Например, в краже сирийской и иракской нефти турецкие власти обвинил заместитель министра обороны РФ Анатолий Антонов.

Более того, в прямом участии в таком «грязном» бизнесе российская сторона обвинила самого президента Эрдогана и членов его семьи, что не смогло остаться без турецкой реакции. Учитывая непростой восточный характер, Россия пока умудряется делать все, чтобы максимально загнать отношения с Турцией в глухой угол с максимальным накалом страстей. Дошло до того, что турецкий президент Эрдоган пошел на принцип и заявил, что если РФ предоставит доказательства торговли Турции нефтью с ИГИЛом, то он уйдет в отставку. Если нет – он призывает уйти в отставку Владимира Путина. На это Кремль ответил, что за свои «фигуры речи» они ответственности не несут и никто никуда уходить не будет.

В то же время, в энергетической политике Турции уже начали происходить определенные изменения. Турецкая компания Botas уже успела подписать предварительный меморандум о взаимопонимании по поставкам природного газа на долгосрочной основе с Нацио­нальной нефтяной компанией Катара. Подобное решение было принято во время визита президента Эрдогана в Катар. По сообщениям катарских СМИ, стороны начали подготовительные работы для подписания самого договора. Катар даже успел выразить желание принять участие в строительстве СПГ-терминала в Турции. То есть в условиях, когда на рынке переизбыток предложения газа от разных поставщиков по разной цене, РФ снова оказалась заменяемой даже для тех, кто привык вести с ней энергетические отношения.

Немного ранее иракские курды выразили готовность максимально помочь Турции с поставками нефти и газа в контексте сворачивания Анкары энергетического партнерства с Москвой.

Но никто не может так наказать Россию, как она сама. Именно Кремль стал инициатором резкого охлаждения отношений после инцидента с самолетом. Поначалу в Москве заявили о приостановке работы над рядом инвестиционных проектов и торговых соглашений с Турцией. Министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев сказал, что проект газопровода «Турецкий поток» также подпадает под действие новопринятого Государственной думой и подписанного В. Путиным закона о специальных экономических мерах (санкциях) по отношению к Турции. Такая же позиция была и по отношению к проекту по строительству российской стороной в Турции АЭС «Аккую». Напомним, что АЭС строит российский «Рос­атом» по схеме BOO (built-own-operate), планировав сдать ее в эксплуатацию в 2022 г. Позднее Улюкаев уточнил, что санкции против Турции могут быть сняты в любой момент. В последней интерпретации перспектив сотрудничества Москвы с Анкарой А. Улюкаев обозначил, что «никакого замораживания проектов нет, их продолжение – дело самих компаний, никаких решений о прекращении финансирования по проектам не принималось». Поэтому пока констатируем, что реального прекращения энергетического сотрудничества РФ и Турции нет, но накал политических эмоций, обвинений и дальнейшее обострение диалога вполне может к нему привести.

Рассмотрим, что будет, если Россия все же заморозит все энергопроекты с Турцией уже с начала нового года. Во-первых, резко упадет товарооборот между двумя странами, который в 2014 -м составил около $31 млрд. Две трети из него приходится на энергетическое сырье. Во-вторых, динамично начнет падать доля российского газа на турецком внутреннем рынке. В 2013 г. она составила около 57%, не сильно изменившись в прошлом году (27,3 млрд куб. м). Поначалу полного отказа от российского газа не будет, поскольку надо будет найти замену (Катар, Азербайджан, Иран, Алжир, иракский Курдистан и даже США). Но через два-три года ситуация в Турции будет идентична украинской, когда Киев превратится с наибольшего покупателя российского газа на миноритарного потребителя с тенденцией к полному обнулению российского газового импорта.

В-третьих, основная ставка Кремля на строительство газопровода «Южный поток» (потом – «Турецкий поток») в обход Украины потерпит фиаско. Обходной газовый маневр объемом в 63 млрд куб. м в год потерпит крах. Это означает большие потери для многих путинских друзей, занимающихся освоением денег «Газпрома» на строительство сверхдорогих и нерентабельных газопроводов. В условиях обвала российской экономики это будет чувствительный удар по путинскому газовому окружению.

В-четвертых, газопровод «Голубой поток» мощностью 16 млрд куб. м газа в год, построенный исключительно под турецкие потребности, может также со временем «пересохнуть». Для России это будут тяжелые утраты, найти альтернативу которым навряд ли получится. Общие потери от приостановки газового экспорта в Турцию для «Газпрома» могут составить около $10 млрд.

Если Россия «заморозит» проект строительства АЭС «Аккую», то она гарантированно потеряет уже инвестированные $3 млрд в этот проект. При этом Р.Т. Эрдоган уже прямо сказал, что в случае отказа России строить АЭС проект будет передан новым подрядчикам.

Другой вопрос, что если Россия полностью перекроет «газовую трубу» Турции, Анкара не сможет в очень короткие сроки найти полноценную альтернативу. На это потребуется время. Тогда турецкая сторона столк­нется с нехваткой газа, ухудшением экономики, энергобаланса и другими проблемами. Но для теряющей свои нефтегазовые позиции в мире России такой шаг будет равноценен выстрелу себе в ногу, поскольку оставшиеся энергетические партнеры Москвы только ускорят процесс поиска новых энергетических поставщиков. В то же время, Турция не использует весь потенциал своих СПГ-терминалов (в прошлом году было загружено только около 60%), что дает ей поле для маневра в поисках новых газовых поставщиков.

Не исключено, что отказ от российского газа будет стимулировать Р.Т. Эрдогана к освоению газовых месторождений в Восточном Средиземноморье (например, месторождение «Левиа­фан», расположенное между Кипром и Израилем), для чего понадобится восстановить партнерские отношения с Израилем (на базе, например, сирийско-российской угрозы) и Кипром (вполне реально на фоне общего «потепления» сотрудничества Турции и Европейского Союза, особенно в вопросе мигрантов).

Для Украины гипотетическое падение транзита российского газа на Турцию через нашу ГТС (в прошлом году – на уровне 12 млрд куб. м в год) будет означать возможное падение транзитных сборов на 10-15% от годового объема, если «Газпром» не найдет других покупателей для своего газа на юге Европы (что сомнительно). С другой стороны, фиаско «Турецкого потока» гарантированно сохранит за Украиной транзит российского газа на уровне 60-80 млрд куб. м в Европу, если большинство стран Евросоюза не откажется от российских газовых услуг в ближайшие три-пять лет.

Также не исключено, что Турция на фоне улучшения парт­нерства Киева и Стамбула (многое будет зависеть от результатов официального визита Президента Украины Петра Порошенко в Турцию в 2016 г.), вполне может пойти на разрешение прохода СПГ-танкеров для потенциального украинского СПГ-терминала в Одесской области. Кроме того, украинские энергетические компании смогут расширить свое присутствие на турецком внутреннем рынке за счет выдавливания интересов российских структур.

В общем и целом, Украина только выигрывает от сворачивания сотрудничества Турции с Россией. Наконец, можно попробовать выстроить реальное энергетическое партнерство с Анкарой, пользуясь недальновидностью Москвы.

Источник: «Терминал» №49 (791) от 7 декабря 2015 г.

Оформить подписку на издание

Долгосрочная тенденция избыточного предложения на рынке нефти с низкой ценой влияет на стабильность политических режимов, существующих за счет продажи углеводородов

Страны-экспортеры нефти должны в срочном порядке найти способ обеспечить себе политическую, финансовую и социально-экономическую стабильность в ближайшие 3-5 лет, принимая во внимание, что нынешние низкие цены на нефть еще не предел, и они продолжат свое падение в ближайшие годы. В обратном случае, многие авторитарные режимы Ближнего Востока, Африки, Латинской Америки, Центральной Азии, а также России ждет неминуемый экономический крах с последующим изменением политической системы.

Нефть за последние несколько лет упала более чем в два раза. Баррель «черного золота», стоивший выше 100 долларов, ныне едва ли дотягивает до 50, угрожая скатыванием до уровня в 30-40 долларов. Например, по свидетельству экспертов МВФ, только в этом году страны Персидского залива потеряют из-за падения цен на нефть около 275 миллиардов долларов, рост их ВВП замедлится до 3,2%, а дефицит государственных бюджетов достигнет показателя на уровне 12%. Это влечет за собой значительные потери для государственных бюджетов многих стран-экспортеров. И если в демократических государствах из этого ряда, существующие политико-экономические институты, а также низкий уровень коррупции, смягчили «нефтяной шок» и перевели его в разряд опасных, но некритичных рисков. То в авторитарных странах, где нефтяные доходы частично разворовывались, а частично шли на покупку лояльности силовиков и населения, долгосрочный тренд низких нефтяных цен угрожает геополитическими катаклизмами в ряде регионов.

Пока частично ситуацию спасают резервные фонды, созданные на нефтяные доходы государственных бюджетов и корпораций. Но у каждой из стран-экспортеров углеводородов объем фондов разный, как и потребности. Каждая из них имеет свой запас прочности. Например, российские чиновники в один голос утверждают, что их резервных фондов хватит до конца 2016 года, но учитывая темп бегства капиталов из РФ, а также внутренний уровень коррупции, ситуация еще серьезнее. Саудовская Аравия с ее 800-миллиардным резервным фондом сможет протянуть намного более долгий период без внутренних потрясений. Возможно, именно этим объясняется агрессивная политика саудитов на нефтяных рынках в мире.

Вполне очевидно, что «ключевым игроком сейчас на рынке нефти являются Соединенные Штаты. Например, президент «Роснефти» Игорь Сечин недавно признал, что организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК) уступила США статус ключевого игрока на мировом нефтяном рынке, определяющего векторы развития конкуренции в этой отрасли». Это публичное признание, по сути, является нефтяной капитуляцией России, которая, в то же время, отнюдь не собирается спокойно наблюдать за падением основного источника дохода в свой государственный бюджет.

Как бы то ни было, США действительно ныне ключевой игрок на рынке «черного золота». Ближайшее время Соединенные Штаты будут продолжать играть на понижение цен на нефть для передела глобального нефтяного рынка под свой возможный выход на него, а также активно продвигая разработку альтернативных и других принципиально новых источников энергии, что позволит США возглавить новую научно-техническую революцию, имея наилучшую глобальную энергетическую систему. Для игры на понижения Вашингтон планирует выбросить на рынок часть нефти из своих стратегических резервов (700 миллионов баррелей «черного золота» в подземных пещерах Техаса и Луизианы). И дело тут не столько в объемах продаваемой из американского резерва нефти (около 60 миллионов баррелей до 2023 года), сколько в давлении на рыночные цены на нефть, которая держит курс на дальнейшее удешевление. Цена вопроса – резкое возрастание американского влияния на такие страны как Россия, Иран и Саудовская Аравия, — основных игроков на глобальном нефтяном рынке.

Иран, в результате масштабной сделки с Западом по поводу сворачивания своей ядерной программы, снова получил возможность возврата в клуб ведущих экспортеров углеводородов. Страна в преддверии снятия санкций стоит на низком старте наращивания своего нефтяного экспорта. Например, недавно иранский министр нефти Биджан Зангане сообщил, что Тегеран не будет согласовывать решение об увеличении поставок «черного золота» с ОПЕК (Иран намерен увеличить нефтяной экспорт на 0,5 баррелей в сутки).

А что же ОПЕК? Эта организация, которая формально имеет около 40% доли на нефтяном рынке, уже давно перестала определять цену на нефть. Причина проста – слишком разные экономические и политические интересы ее членов, каждый из которых пытается вести самостоятельную нефтяную игру для выживания в нынешних сложных условиях глобального рынка. Поэтому призывы руководства организации ограничить добычу нефти для толчка цен на это сырье вверх, не увенчаются успехом и в этом, а также в следующем году мировой рынок нефти будет иметь переизбыток предложения в диапазоне от 1 до 2,5 миллионов баррелей «черного золота» в сутки. Лишне говорить, что это не будет влиять на повышение цены на сырье.

Что касается Саудовской Аравии, то время играет против нее. Ведущая нефтяная держава мира теряет свой статус и влияние в пользу США. Более того, саудиты проигрывают Вашингтону перспективу самого влияния на мировой рынок нефти. Причина проста – активное разворачивание технологической революции в Соединенных Штатах, которые изобретают новые технологии добычи углеводородов и постоянно усовершенствуют их, резко снижая себестоимость добычи нефти и газа.

На этом фоне, Саудовская Аравия выступает всего лишь потребителем западных технологий добычи нефти и газа, полностью завися от них. Например, ныне Россия, отрезанная санкциями от глобального нефтесервиса, вынуждена замораживать большинство своих перспективных нефтегазовых проектов. То же в любой момент может случиться и с Саудовской Аравией. К примеру, Вашингтон может посчитать политику саудовского королевства слишком лояльной к исламскому террористическому интернационалу (в нынешней кампании борьбы с ИГИЛ). В таком случае, в довольно сжатые сроки Саудовская Аравия столкнется и с финансовыми, и с политическими, и с энергетическими проблемами.

Поэтому сейчас саудиты вынуждено проводят агрессивную политику выдавливания конкурентов, в первую очередь России, с мировых нефтяных рынков. Они понимают, что времени для фиксирования своих позиций у них осталось не так уж и много (максимум 3-5 лет). После этого их уникальное географическое преимущество и наличие больших месторождений углеводородов потеряет свою ценность. Американцы уже дают миру такие технологии добычи нефти и газа, которые позволят добывать необходимые объемы углеводородов без зависимости от импорта. Фишка США в том, что они подсадят мир на свои энергетические технологии и будут снимать сливки с этого. Что делать в таком случае Саудовской Аравии – открытый вопрос. Пока мир не начал стремительно уходить от нефтегазовой зависимости (а это тоже произойдет в перспективе 5-10 лет), саудиты продают максимально возможные объемы нефти, нещадно демпингуя и прессингуя конкурентов.

Кстати, после окончания периода нефтяного процветания Саудовской Аравии в недалекой перспективе, королевство переживет очень глубокую внутреннюю трансформацию. Не секрет, что в планах Большого Ближнего Востока тех же американцев саудовская территория поделена на несколько государств.

С Россией ситуация вполне очевидна. Если режим Путина пойдет на постепенное сворачивание спирали насилия в Украине и Сирии, или по крайне мере не будет обострять существующей ситуации, то санкции против РФ ужесточать не будут. Саму страну подготовят к внутренней трансформации режима, который проведут к окончанию нынешнего срока Путина. Обострение противостояния Путина и Запада приведет к такому же результату только гораздо быстрее. Россия в любом случае потеряет существенную долю своих углеводородных рынков в Европе (лишь частично компенсируя их в Азии), и окажется в полной зависимости от западных нефтегазовых технологий и сервиса.

Многие государства Центральной Азии и Ближнего Востока, ныне имеющие основной доход от экспорта нефти и газа, вынуждены будут стремительно искать альтернативные доходы. Тот, кто не сможет справиться с этим вызовом будет либо ужесточать внутренний контроль за населением и соседями, укрепляя силовую вертикаль, либо переживет трансформацию внутреннего режима в более конкурентоспособную форму.

Украина в таких условиях вынуждена также будет искать и новые рынки сбыта для своей продукции, и новых поставщиков нефти и газа. Но это также откроет перед нашей страной дополнительные возможности, поскольку позволит выстраивать эффективную энергетику на базе последних технологий и с учетом особенностей внутреннего энергопотребления.

Статья опубликована в №47(789) журнала «Терминал» от 23 ноября 2015 года.

Активизация политического диалога Украины с государствами Центральной Азии в отношении поставок нефти и газа украинским потребителям имеют мало шансов на воплощение в жизнь.

Расчет Президента Петра Порошенко на казахскую и туркменскую нефть и газ нуждается либо в строительстве нового газопровода через Каспий, либо в поиске вариантов пропуска транзита энергетических ресурсов через российскую территорию под давлением зарубежных партнеров, либо усиления энергетического давления Киева на Москву.Однако к этому пока не готовы нынешние украинские политики и чиновники.

Октябрьские визиты украинского Президента в Казахстан и Туркменистан снова вернули в переговорную повестку дня вопросы возможных поставок углеводородов из центральноазиатских государств в нашу страну. Известно, что во время этих визитов Петр Порошенко провел переговоры о возможности нефтегазовых поставок в Украину, а также об интенсификации сотрудничества (особенно в сфере газовой добычи) двух ведущих государственных энергетических компаний Украины и Казахстана.

Целый ряд украинских чиновников заявил также, что уже совсем скоро украинские потребители увидят первые поставки нефти, а немного позднее – и центральноазиатского газа. Например, вице-премьер-министр регионально развития, строительства и жилищно-коммунального хозяйства Геннадий Зубко утверждает, что ныне идут переговоры по поставкам туркменской нефти и газа (который не транспортировался на нашу территорию по прямым контрактам с Туркменистаном начиная с 2006 г.) в Украину. Причем поставки нефти планируется осуществить при помощи паромных переправ.

Следует добавить, что вопрос паромных доставок нефти в Украину из Казахстана и Туркменистана рассматривался около 10-15 лет назад. При этом реалистичность поставок зависела от цены на эту нефть. Поскольку в настоящее время нефтяные цены существенно снизились и еще долго не будут превышать показатель в $60/барр., то шансы поставок центральноазиатской нефти весьма невелики. Более того, уровень нефтяного предложения в Европе высок: на рынок уже вышли саудиты и вскоре планируют выйти американцы. Это также уменьшает целесообразность нефтяных поставок в Украину из Туркменистана или Казахстана.

Министр энергетики и угольной промышленности Владимир Демчишин ранее неоднократно заявлял о желании Украины получать газ из Средней Азии.

В целом, позитивный опыт сотрудничества Украины с Казахстаном и Туркменистаном есть. Например, только по подсчетам последнего Украина осуществила на его территории около 80 инвестиционных проектов. Нынешний визит П. Порошенко и намерения перезапуска энергетического сотрудничества с Астаной и Ашхабадом является скорее попыткой восстановления старых связей на постсоветском пространстве в условиях нарастающего кризиса безопасности и экономики.

Более внимательное изучение ситуации с поставками энергоресурсов из Центральной Азии не дает повода верить высказываниям украинских чиновников. География – упрямая вещь, и она наглядно демонстрирует, что для получения нефти и газа из Казахстана и Туркменистана Украине необходимо найти пути решения вопроса транзита энергоресурсов через Россию. Поскольку сейчас по факту Украина и Россия находятся в состоянии войны друг с другом (гибридной, торговой, информационной, геополитической, экономической и т.п.), никаких добровольных соглашений Кремля на транзит центральноазиатских углеводородов через ее территорию в Украину ждать не приходится. Тем более что подобные планы представляют прямую угрозу российским энергетическим интересам на украинской территории. Значит, вполне резонен вопрос о том, как заставить Россию открыть центрально­азиатский нефтегазовый транзит для Украины.

На наш взгляд, возможны несколько путей решения перечисленных проблем. Первый – задействовать международных партнеров Украины для давления на Кремль и беспрепятственного пропуска казахской и туркменской нефти и газа через российскую территорию. В связи с этим Министерство энергетики и угольной промышленности Украины заявляло о намерениях привлечь Еврокомиссию для оказания содействия в переговорах с РФ о поставках углеводородов из Центральной Азии.

Другой путь – самостоятельная жесткая позиция в энергетических переговорах с Россией. Например, имея полную подстраховку в виде газового реверса на западных границах Украины, на переговорах с Москвой можно поставить вопрос более жестко – либо открытие транзита через РФ объемов центральноазиатского газа на уровне 5-10 млрд куб. м в год, либо полное закрытие газового рынка Украины для России с «обнулением» российского газового импорта в ближайшей перспективе. При этом добавочной мотивацией открытия для Украины газового и нефтяного транзита могла бы стать гарантия ежегодных покупок российского газа на уровне 5-10 млрд куб. м в год. Кстати, такой расклад вполне бы соответствовал диверсификации газовых поставок по-европейски, где доля каждого поставщика не должна превышать 30%. Особенно учитывая начало действия нового закона «О рынке газа» в Украине с октября 2015 г.

Третий путь – создание нового маршрута доставки каспийских энергоносителей в Европу с возможностью использования его Украиной. Такой вариант тоже реалистичен. Например, сегодня в Европейсокм Союзе есть политическое решение о том, что Туркменистан станет частью проекта TANAP (откроет путь азербайджанскому газу в страны Евросоюза с 2019 г. с  начальным объемом на уровне 10 млрд куб. м ежегодно). Участие этой страны в проекте сможет вывести на европейские рынки как минимум около 30 млрд куб. м газа в год (активизация переговоров об этом стартовала с марта 2015 г). Об этом прямо заявил вице-президент Европейской комиссии Марош Шевчович.

Для присоединения к TANAP Туркменистану понадобится проложить собственный 300-километровый газопровод (преимущественно по дну Каспийского моря). Это будет сложно осуществить по причине незавершенности споров каспийских государств на тему разграничения морского дна и шельфа. Пока компромисс не найден, и строительство Туркменистаном газовой трубы до Баку способно вызвать крайне жесткую реакцию Москвы и Тегерана. Причина – простая энергетическая конкуренция. Все особенно усложняется ввиду агрессивной политики России в регионе. Пуск РФ крылатых ракет по ИГИЛу в Сирии с кораблей каспийской эскадры в качестве одной из своих целей имел демонстрацию силы России в этом регионе. Нельзя исключать, что в случае активной самостоятельной игры Баку и Ашхабада по строительству газопровода через Каспий, Москва отреагирует либо «разморозкой» армяно-азербайджанского конфликта, либо внутренней дестабилизацией ситуации в указанных странах.

С другой стороны, ранее Москва закупала газ из Центральной Азии в свой портфель и, соответственно, распоряжалась купленным ресурсом, как хотела. Только в 2011-2013 гг. Казахстан поставлял в Россию около 12 млрд куб. м газа в год. Часть казахстанского и туркменского газа вполне могла бы быть направлена и в нашу страну – конечно, при наличии соответствующих договоренностей.

В нефтяной сфере Россия также ныне оказалась под жестким конкурентным прессингом Саудовской Аравии, которая стремительно вытесняет РФ из Европы. На этом фоне допуск российских нефтяных поставщиков в Украину в ограниченных рамках в обмен на открытие нефтяных поставок из Казахстана и Туркменистана – вполне перспективный вариант для переговоров. Естественно, что подобные предложения энергетического сотрудничества России можно обсуждать только в случае дальнейшего полного исполнения Москвой Минских соглашений. Пока же остаются серьезные сомнения в готовности Кремля идти на урегулирование конфликта с Украиной.

Итак, новые нефтегазовые игры Киева с Астаной и Ашхабадом – не более чем попытка усилить переговорные позиции с Москвой в контексте дальнейшего выстраивания вынужденного энергетического украинско-российского сотрудничества. Подобный шаг украинских властей не лишний, и он может, например, помочь немного снизить цену на российский газ. В любом случае, расширение поля для энергетических переговоров и маневров Украины с Россией – это явление положительное. С другой стороны, никто в Украине не питает реальных надежд на скорые поставки центральноазиатских углеводородов в нашу страну.

Источник: «Терминал» №45 (787) от 9 ноября 2015 г.

Оформить подписку на издание

Военная агрессия России в мире направлена на достижение ее геополитических амбиций.

Казалось бы, эпоха великих геополитических войн осталась в прошлом тысячелетии, а мировое сообщество в своем подавляющем большинстве «заражено» идеями демократического транзита во имя торжества прав человека, экономического благополучия и мира. Однако, как бы странно это не звучало, сегодня существуют все предпосылки к тому, что очередное «великое» геополитическое столкновение выпадет именно на долю живущих в XXI веке поколений. Некоторые эксперты настроены крайне скептично, не исключая вероятности начала очередной мировой войны.

Говорят, что история – хороший учитель, но даже сегодня мотивы глобальных конфликтов в мире отнюдь не изменились. Это по-прежнему власть, признание и деньги. Правда изменилась сама методология ведения войн, которая под давлением популяризации демократических ценностей стала более изощренной. Сами же такие войны стали называть гибридными (состоят из множества компонентов помимо ведения прямых боевых действий, к примеру – информационная пропаганда, экономическое давление и др.). Стоит отметить, что по сравнению с традиционными войнами, гибридные обладают более разрушительным потенциалом, поскольку их результат более стабилен и длительный, так как укореняется в царине общественного сознания.

К сожалению, мировое сообщество громко заговорило о таком типе войны в связи с событиями в Украине, когда Россия, игнорируя международную систему права, аннексировала Крым, а также развязала войну на востоке нашей страны, где национальная идентичность в силу разных обстоятельств оказалась наиболее шаткой.

Однако события 30 сентября заставили переосмыслить место Украины в имперских интересах защитников «русского мира». Международное внимание было переключено на Сирию, где военные самолеты РФ, получив на это официальное разрешение российского парламента, начали бомбить «позиции Исламского государства (ИГИЛ)». По утверждению россиян, такие действия осуществлены по просьбе сирийского президента Башара Асада и направлены на борьбу с терроризмом. Однако такое мнение разделяют далеко не все, усматривая в поведении России скрытые мотивы.

Пообщавшись с ведущими энергетическими экспертами и политологами Украины, приходим к выводу, что терминология гибридной войны, применяемая в последнее время для обозначения украинско-российского конфликта, сегодня приобретает куда более глобальный характер.

Энергетический аспект

Буквально с первыми новостями о российской военной операции в Сирии экспертное сообщество взорвалось комментариями по поводу истинной мотивации таких действий. Наиболее популярной версией оказалась «нефтяная», мол, цены на «черное золото» в мире опустились до рекордных значений, что крайнее плохо для российской экономики, которая питается от энергетического сектора более чем на 50%, а тем более – в условиях международных экономических санкций. Таким образом, путем эскалации конфликта в Сирии Кремль пытается дестабилизировать нефтяной регион, что должно способствовать росту цен. И хотя в своем большинстве эксперты оценили такой план как таков, что не способен глобально изменить ситуацию на перенасыщенном сырьем рынке, в последнее время таки наблюдается тенденция к росту нефтяных котировок.

Ради справедливости необходимо отметить и другие факторы такого положения дел как, к примеру, глобальное сокращение инвестиций в отрасль, а также возможность пересмотра проводимой ОПЕК политики для стабилизации рынка. Но это отдельная тема для обсуждения.

Кандидат политических наук, политолог Дмитрий Гаврилюк отмечает:

«По известным причинам РФ не удовлетворяют сегодняшние низкие цены на нефть и намерения ряда арабских стран и в дальнейшем снижать цену на «черное золото», не исключая шоковую для России цену за баррель в $10 США».

По мнению политолога, участием в сирийской войне РФ не достигнет максимума своих энергетических целей, ведь международная коалиция, объединяющая США, НАТО, Саудовскую Аравию, Турцию и ряд европейских стран, будет только усиливать свою критику российского военного присутствия в Сирии, а также еще больше вооружать сирийскую оппозицию. Кроме того, нефтяным арабским странам будет кулуарно и в дальнейшем предоставляться дипломатическая поддержка, чтобы сохранить энергетическую тенденцию на ближнем востоке, которая заключается в дальнейшем программируемом снижении нефтяных цен.

Президент центра глоба листики «Стратегия XXI» Михаил Гончар, разглядел в путинской военной мотивации газовую проблематику. Он акцентирует внимание на том, что поддержка режима Асада может быть выгодной России с точки зрения недопущения постройки прямого газопровода из Катара или Ирана через Сирию в ЕС (а такие амбиции существуют), что существенно пошатнет положение «Газпрома» на европейском рынке.

Справка:

Катар обладает одними из самых крупных в мире запасами газа (около 25 трлн кубометров). И в случае прокладки прямой трубы до Турции протяженность маршрута составит лишь 1,8 тыс. км. Для сравнения, длина действующего российского газопровода «Северный поток», по которому газ через Балтийское море идет до побережья Германии, – 1,224 тыс. км. Не стоит исключать также экспорта ресурса из Ирана, недавно освободившегося от международных санкций, газовые запасы которого являются крупнейшими в мире – около 34 трлн кубометров.

На данном этапе замысел РФ в отношении Сирии эксперт оценивает как таков, что удался, ведь «Запад растерян и угнетен». Однако М. Гончар убежден, что в итоге Россия обречена на фиаско, так как стабилизировать ситуацию не сможет по простой причине – для этого нужно задействовать многочисленную армию.

«Не по Сеньке шапка», – иронизирует он.

При этом влияния военного вмешательства РФ недооценивать не стоит, поскольку в нестабильном регионе конкурентные российским проекты реализованы быть не могут. И в этом контексте задумка Кремля удалась.

«Бесхребетность Запада привела к тому, что единственный выход в этой ситуации – переговоры. А это означает капитуляцию перед Путиным», – констатирует М. Гончар.

Эксперт напоминает, что в 2012 г. у западной коалиции был вариант действий по ликвидации режима Асада вплоть до проведения военной наземной операции, но тогда «заднюю включил» американский президент Барак Обама. «Тогда была возможность решить вопрос «малой кровью», а сейчас это придется делать «большой кровью», – говорит эксперт, подчеркивая, что под «большой кровью» надо понимать не обязательно военные действия. Это могут быть и более изощренные методы, к примеру – вверение эмбарго на российскую нефть по иранскому примеру. По мнению эксперта, такая методология будет куда более эффективной, поскольку «речь идет об избавлении невоенными методами РФ одного из наиболее весомых источников дохода, которые живят ее агрессивную машину».

Эксперт, специализирующийся на энергетическом секторе, Наталия Слободян предлагает рассматривать энергетический интерес РФ в сирийском конфликте в трех измерениях – локальном (стремление взять под контроль территории нефтедобычи на северо-востоке Сирии), региональном (нейтрализация возможности реализации проектов по газопроводам из Катара и Ирана через Сирию в ЕС) и глобальном (Россия не в состоянии экономическими инструментами влиять на мировой энергорынок, поэтому использует инструменты жесткой силы, как факторы влияния).

Большая политика

В целом, признавая энергетические мотивы России в сирийском конфликте, большинство экспертов и разного уровня политиков все-таки видят в этой ситуации более глобальный интерес – политический.

К примеру, премьер-министр Украины Арсений Яценюк считает, что отправка российских войск за рубеж явится драматическим шагом к обрушению системы безопасности в мире, а президент Петр Порошенко заявил, что сирийская гуманитарная операция России идет от «тотальной изоляции» и «напоминает начало аннексии Крыма и агрессию на востоке Украины».

Попыткой отвлечь внимание от Украины сирийский конфликт называет Д. Гаврилюк: «Я разделяю позицию российского военного обозревателя и аналитика Павла Фельгенгауэра, который высказал мнение, что Россия предложила Западу помощь в Сирии в надежде на снятие санкций и уступки в «украинском вопросе». Кроме того, считаю, что в среднесрочной перспективе Россия будет пытаться минимизировать внимание международных игроков к войне на Донбассе и самому факту российской аннексии Крыма».

Другие эксперты в российских действиях видят более глобальную политическую игру.

Так, ведущий научный сотрудник Института политических и этнонациональных исследований им. И.Ф. Кураса НАН Украины, доктор политических наук, профессор Галина Зеленько уверена, что интерес Кремля в Сирии обусловлен желанием возродить статус основного геополитического игрока, который был утрачен с развалом социалистического блока: «Речь идет о восстановлении Потсдамской геополитической эпохи. То есть, речь идет о вмешательстве в масштабный конфликт, где Россия наряду с другими участниками конфликта и, прежде всего, США будет решать проблемы Ближнего Востока, борясь с Исламским государством. Тем самым возможность влиять на такой масштабный конфликт будет способствовать возвращению Россией статуса сверхдержавы».

Такой же позиции придерживается и кандидат политических наук, директор Центра общественных отношений Евгений Магда, который заключает: «Россия стремится продемонстрировать, что она является сверхдержавой, заставить Запад считаться с ней и действовать на нескольких фронтах одновременно. Но потенциал РФ далеко не соответствует уровню ее геополитических амбиций».

Прогнозируя развитие событий, Г Зеленько высказывает мнение, что ослабление интереса к Украине означает неспособность РФ воевать на 2 фронта: «Переговоры в нормандской формате в Париже означают, что Россия готова перевести достижения своих целей по Украине в политическую сферу. Учитывая вхождение РФ в сирийский конфликт, Война в Украине отойдет на второй план, а реализация т.н. «Минск 2», по-сути, создает условия для самоустранения наших западных партнеров от урегулирования этого конфликта. Ведь, по их мнению, они заключили рамочные соглашения и своеобразную дорожную карту по урегулированию конфликта, а потому они теперь будут лишь зрителями того, как стороны конфликта выполняют договоренности».

Г. Зеленько не исключает, что сирийский конфликт может перерасти в международный – вроде Афганского. И его развитие будет зависеть исключительно от экономических возможностей сторон.

«В этом смысле Россия имеет заведомо проигрышные позиции при условии сохранения международных экономических санкций. Ведь известно, что экономика России является импортоориентированной на 75%, поэтому, чем больше продолжительность санкций, тем более резкое снижение уровня жизни россиян», – констатирует она.

Для Украины в такой ситуации эксперт видит « своеобразную передышку и создание условия для интенсификации реформ». В то же время Г. Зеленько подчеркивает, что действия России с помощью «мягкой силы» могут оказаться в Украине более успешными, учитывая состояние отечественных политических институтов, экономическое положение, отсутствие государственной информационной политики и слабость государства в целом.

В свою очередь исполнительный директор Центра «Стратегия XXI» А. Чубик с утверждением, что РФ не способна вести более одной войны одновременно, не согласен, поскольку твердо убежден, что Путина не интересует уровень жизни россиян, а торговля нефтью и газом продолжает приносить доходы, которые можно направить на поддержание войны. Однако с переведением украинского конфликта в латентное состояние эксперт согласен: «В Украине активизирован сценарий внутренней дестабилизации, который должен привести к власти пророссийские силы. Относительное затишье на фронте отвлекает внимание как Украинского, так и мирового сообщества от войны на Донбасе. Привлечь внимание Украина может только своими успехами», – подчеркивает он.

По мнению М. Гончара, агрессию РФ в мире стоит воспринимать, как элемент ведения глобальной гибридной войны через попытки создать для Запада множество кризисов. После Украины и Сирии эксперт прогнозирует размораживание карабахского конфликта на Кавказе. При этом наиболее актуальным и опасным для Запада является именно украинский конфликт, поскольку «это здесь – в Европе». Также президент «Стратегии XXI» отмечает, что с эскалацией конфликта в Сирии, Кремль всю активную силу перекинет именно туда. Украинский же конфликт переведен в так называемую интрафазу, когда зерна раздора уже посеяны и гражданский конфликт будет накаляться сам по себе до тех пор, пока не произойдет очередного взрыва.

Таким образом, в действиях России просматривается хорошо спланированная тактика, направленная на реализацию своих имперских геополитических амбиций. Казалось бы, экономика, являющаяся залогом успеха реализации подобного рода планов, учитывая ресурсный потенциал РФ, бесспорно, на стороне затейщика. Однако даже самые продуманные планы имеют свойство давать трещины в силу разных обстоятельств.

Будем надеяться, что на сей раз таким обстоятельством станет консолидация мирового сообщества, которое не позволит злокачественной опухоли российской гибридной агрессии разрастись по телу глобального мира.

Оформить подписку на «Терминал»