НЕ ПОТРІБНО ПОСПІШАТИ З ВІДНОВЛЕННЯМ!
Потрібно задіяти механізм раннього попередження відповідно до Угоди про асоціацію Україна — ЄС, адже НПЗ та оператори нафтотранспортних систем Польщі та Словаччини припинили прийом російської нафти.

Про це на своїй сторінці у Фейсбук написав Президент Центру глобалістики «Стратегія ХХІ» — Михайло Гончар.

«Словацький «Транспетрол» припинив прийом нафти саме з системи «Укртранснафти». Це означає виникнення надзвичайної ситуації між Україною та ЄС у зв’язку з діями третьої сторони!»- зазначив експерт.

На думку Михайла Гончара, ось що має робитися відповідно до додатку до УА:

1. Україна та ЄС встановлюють «Механізм раннього попередження» з метою закріплення практичних заходів, спрямованих на попередження та швидке реагування на надзвичайні ситуації чи загрозу надзвичайної ситуації. Це передбачає ранню оцінку потенційних ризиків та проблем, пов’язаних з попитом та пропозицією на природний газ, нафту чи електричну енергію та попередження і швидку реакцію у випадку надзвичайної ситуації чи загрози надзвичайної ситуації.

2. Для цілей цього Додатка надзвичайна ситуація — це ситуація, яка спричиняє значний збій / фізичну зупинку у постачанні природного газу, нафти чи електроенергії між Україною та Європейським Союзом.

3. Для цілей цього Додатка координаторами є Міністерство енергетики України та Член Європейської Комісії, відповідальний за енергетику.

«Міненерго у нас — це «мертві бджоли не гудуть», тому тут потрібно «Нафтогазу», який має відповідного рівня фахівців та досвід спілкування з Єврокомісією в частині задіяння МРП 1 березня 2018 року, а також має представництво в Брюсселі, виконати необхідні дії», — сказав М. Гончар.

«Результатом усього цього на міжнародному рівні має бути незалежний аудит системи «Дружба» в АК «Транснефть, особливо на лінії Самара — Унеча з резервуарним парком в Самарі, в частині дотримання технології прийомки нафти від вантажовідправників, підготовки нафти до транспортування та транспортування і передачі її іншим операторам.

Не потрібно вестися на російські пояснення типу «»Транснефть» назвала источник загрязнения поставляемой в Белоруссию нефти — он был обнаружен на участке Самара — Унеча». Повна дурня! Але якщо так, то тоді виходить, що хтось проникнув в систему трубопроводів і закачав так багато хлорорганіки, що вона аж в Європу потрапила з нафтою! Це були санкціоновані дії? Чи то якісь зловмисники вчинили? Тоді виходить, що або «Транснефть» діє у чиїхось інтересах (чиїх?) або не контролює власні трубопроводи», — зауважив експерт.

На думку Президента Центру глобалістики «Стратегія ХХІ», в аудиті повинні взяти участь фахівці з компаній операторів НТС: «Гомель Транснефть — Дружба», «Укртранснафти», ПЕРН «Пшиязнь», «Транспетрол», МЕРО (Чехія), ПКН «Орлен», МОЛ, представники Єврокомісії, тощо.

«І тільки за результатами аудиту можна буде ухвалювати рішення про відновлення транзиту.
І от після цього ми побачимо як вони будуть нам блокувати поставки нафтопродуктів та видавати паспорти на териорії ОРДЛО, » — сказав експерт.

Раніше «Термінал» писав, «УКРТРАНСНАФТА» вимушено призупинила роботу нафтопроводу «ДРУЖБА».

Госкомпания «Укрэнерго» инициировала инвестиционный спор о своих активах в аннексированном Крыму и готовит иск против России в Международный арбитражный суд. Есть ли у нее шансы?

Как пишет DW, Украинское государственное предприятие НЭК «Укрэнерго» намерено судиться с Россией в Международном арбитраже за свои активы, находящиеся на территории аннексированного Крыма.

«Первым шагом в этом процессе является начало инвестиционного спора с РФ. Национальная энергетическая компания «Укрэнерго» инициировала его в рамках двустороннего соглашения о взаимной защите инвестиций между Россией и Украиной», — напоминает издание.

Во вторник, 10 апреля, стало известно, что «Укрэнерго» вручило российской стороне официальное письменное уведомление об инвестиционном споре относительно активов компании в Крыму. «Конверты получили: министр иностранных дел Сергей Лавров, министр финансов Антон Силуанов, министр юстиции Александр Коновалов, премьер-министр Дмитрий Медведев и президент РФ Владимир Путин», — написал временно исполняющий обязанности директора «Укрэнерго» Всеволод Ковальчук на своей странице в Facebook.

Длительный процесс и возможный суд

У сторон есть полгода, чтобы решить спор путем досудебного урегулирования. Однако на это мало кто надеется.

«Досудебное решение — это из разряда фантастики. Россия на это никогда не пойдет. Она сейчас использует украинские энергетические объекты, переоборудует энергосети и увеличивает их мощность в Крыму», — констатирует эксперт по энергетике, президент Центра глобалистики «Стратегия ХХ» Михаил Гончар. Он прогнозирует, что спор об активах »Укрэнерго» будет долговременным.

Всеволод Ковальчук сообщил: если его компании не удастся урегулировать спор мирным путем до конца сентября, то «Укрэнерго» будет подавать иск против России в Международный арбитражный суд, как это уже сделал ранее НАК «Нефтегаз Украины». «Наш иск будет касаться не только имущества, которое мы потеряли из-за аннексии полуострова, но и доходов, недополученных через такие потери», — отмечает Ковальчук.

По оценкам «Укрэнерго», только стоимость электросетей компании в Крыму составляет около одного миллиарда долларов. А это тысячи километров линий электропередач, десятки электрических подстанций, два профильных пансионата и тому подобное. Какой может быть сумма иска, в компании не уточняют.

Американская защита «Укрэнерго»

Интересы «Укрэнерго» в этом деле будет представлять международная юридическая компания Covington & Burling LLP из США, которая ранее участвовала по аналогичному делу НАК «Нефтегаз Украины». По информации, размещенной в системе «Прозрачно», до конца 2018 эта фирма будет представлять украинскую сторону в арбитраже перед трибуналом, созданным по соглашению между правительством РФ и кабинетом министров Украины о поощрении и взаимной защите инвестиций от 27 ноября 1998 года. Выбор юридического сопровождения в правительстве объясняют тем, что компания Covington & Burling LLP имеет положительный опыт защиты интересов клиентов на разных уровнях в спорах с Российской Федерацией, российскими чиновниками.

По информации медиапроекта «Наши деньги», до 2009 года старшим партнером Covington & Burling LLP был Эрик Холдер, который впоследствии стал генпрокурором США и занимал эту должность до апреля 2015 года. В 2012 году эта фирма помогла семи испанским фондам-инвесторам российской компании «ЮКОС» взыскать с России потерянные ими два миллиона долларов, но в прошлом году это решение отменил апелляционный суд.

«Инвестиционные дела — это хорошо. Но с Крымом сложнее, ведь там политика. Поэтому американским юристам нужно будет доказывать акт агрессии РФ. Ведь Россия будет настаивать, что Крым решил отделиться, и народ имеет право на все имущество, которое там осталось, в частности, и на активы «Укрэнерго», — считает Михаил Гончар.

Потребность в совместной международной позиции

Однако директор энергетических программ Центра Разумкова Владимир Омельченко уверен, что у НЭК «Укрэнерго»хорошие шансы выиграть процесс в международном арбитраже. Вместе с тем эксперт не исключает, что взыскать средства с России за свои утраченные активы и недополученные доходы украинская компания не сможет ввиду того, что РФ не выполняет решения международных судов.

«Арест российских активов за рубежом может сработать. Возможно, 100-200 миллионов долларов взыскать еще удастся, но ведь в результате аннексии Крыма Украина несет миллиардные убытки. Нужна совместная позиция других стран с тем, чтобы заставить Россию выполнять решения международных судов», — считает Владимир Омельченко.

По его словам, таким действенным механизмом могут быть дополнительные санкции в отношении России. Руководитель «Укрэнерго» убежден, что его компания сможет добиться восстановления справедливости. «Россия должна ответить за то ограбление, которое уже признано всеми цивилизованными странами мира», — убежден Всеволод Ковальчук.

«Учитывая польские подходы к Украине, я бы многократно подумал, прежде чем решиться связывать  себя дополнительными экономическими или энергетическими отношениями со страной, которая ведет все более недружелюбную политику по отношению к Украине», — говорит М. Гончар.

Об этом в интервью эксперта по вопросам энергетики и безопасности, президента Центра глобалистики «Стратегия XXI» Михаила Гончара изданию «День» .

После 74 лет торговых отношений с «Газпромом» Польша планирует отказаться от российского газа. Правящая партия «Закон и справедливость» с момента прихода к власти в 2015 году заявляет, что не будет продолжать долгосрочный контракт с «Газпромом», срок действия которого заканчивается в 2022 году. Для этого польской государственной нефтегазовой компании PGNiG SA пришлось возродить проект по строительству соединительного газопровода, связывающего Польшу с месторождениями на норвежском шельфе, который был впервые предложен к рассмотрению около 20 лет назад.

Строительство соединительного газопровода Baltic Pipe (по англ. — «Балтийская труба») идет в соответствии с жестким графиком, согласно которому дата завершения строительства намечена на октябрь 2022 года.

«Если мы захотим продолжить контракт с  «Газпромом», нам нужно будет начать переговоры в декабре 2019 года, но на то время мы будем уверены, что газопровод Baltic Pipe будет построен, поэтому мы находимся в благоприятной ситуации и чувствуем себя уверено, — заявил уполномоченный польского правительства по вопросам стратегической энергетической инфраструктуры Петр Наимский . — Вместе с этим Польша готова к любым рискам, связанным с перебоями в поставках в переходный период».

По контракту с «Газпромом» компания PGNiG получает 10 млрд куб. газа в год. В этом году компания удвоила свои закупки СПГ из Катара приблизительно до трех млрд куб. и подписала среднесрочное соглашение на поставку сжиженного природного газа из США. После 2020 года мощность терминала СПГ должна будет вырасти на 50% до 7,5 млрд куб. в год. При этом польская компания обязалась перекачивать 8,78 млрд куб. газа в год по газопроводу Baltic Pipe после его запуска.

Кроме того, Польша добывает свыше четырех миллиардов кубометров своего газа в год, и для того, чтобы экспортировать избытки газа, которые могут появиться после 2022 года, она строит газовые соединения с соседними странами, включая Словакию, Литву, Чехию и Украину.

Правда президент Центра глобалистики «Стратегия XXI» убежден: Украине «газовый брак» с Польшей и даром не нужен. «Учитывая польские подходы к Украине, я бы многократно подумал, прежде чем решиться связывать  себя дополнительными экономическими или энергетическими отношениями со страной, которая ведет все более недружелюбную политику по отношению к Украине», — говорит в интервью «Дню» эксперт.

«Baltic Pipe — один  из ключевых проектов, который всегда ставили на повестку дня, когда партия «Право и справедливость» получала власть в Польше.

Но, учитывая масштаб проекта, самостоятельно Польша не в состоянии его реализовать, несмотря на полную политическую поддержку Норвегии.  Ведь норвежцы не собираются его финансировать. Кроме того, «слабым местом» этого проекта всегда была нехватка  спроса на газ в конце трубы. Объемы потребления газа Польшей не так уж и велики», — говорит М. Гончар.

Пока. Но Польша наращивает свою промышленность.

Наращивает. Но потребление газа не сильно возросло.

Когда впервые Baltic Pipe появился, то поляки предлагали Литве и Украине приобщиться к проекту.

Я помню возмущенный ответ тогдашнего первого украинского вице-премьер-министра Олега Дубины (в некоторых отношениях он очень позитивным человеком был, а в этом случае ошибся): «Что вы предлагаете нам? Норвежский газ никогда не будет дешевле российского».

На том все и закончилось. Поляки, не найдя на своем конце трубы дополнительных потребителей, не смогли сделать нормальное бизнес-обоснование этого проекта.

Ситуация на европейском газовом рынке изменилась в корне. Но если мы посмотрим на генеральную тенденцию газового рынка ЕС, то потребление газа на нем расти сильно не будет.

Россия сейчас «вопит», что Европа стала больше импортировать газа. Но это же не из-за того, что потребление голубого топлива выросло. На территории стран ЕС сократилась собственная добыча газа, поэтому им компенсируют его падение.

А что касается проекта «норвежский газ для Польши», то все так и осталось неизменным: необоснованно дорого.

Неужели 2 млрд дол. для Польши это так много?

Во-первых, себестоимость точно будет больше 2 млрд долларов. Но вызов же не только в том, чтобы проложить трубу. Нужно еще и разрабатывать месторождения в Норвегии. Норвежцы якобы приглашают, но, опять же, они никоим образом этому не способствуют. Поэтому 2022 год старта — это из разряда «дай Боже нашему теленку волка съесть».

Тогда для чего эти заявления? Польша кого-то «пугает»?

Понятно, что они пытаются реализовать этот проект. И убеждены, что это им удастся.

Мой скептический взгляд основан на том, что проект не смог быть реализован в значительно лучшие времена. Поэтому очень маловероятно, что он будет реализован теперь.

Что касается Украины, то для нас важен не польский проект, а решить вопрос наращивания собственной газодобычи и отказаться от импорта газа как такового.

По некоторым оценкам не только украинских экспертов, которые могут считаться заангажированными, но и американских независимых экспертов, Украина сможет даже экспортировать часть газа. Небольшие объемы, несколько миллиардов кубов, но может.

Поэтому для польского проекта это означает то, что было раньше, — недостаточное потребление с польского конца трубы.

Я понимаю их логику — они хотят действовать таким образом, что есть коридор север-юг — это газовый коридор, который был инициирован 60 лет назад в рамках Вышеградской группы. Этот норвежско-польский проект вписывается в идеологию этого коридора. Но видим, кто выступает скептиком или противником польского проекта. Та же Венгрия, которая, в принципе, «смотрит» только в российскую сторону и которая с высокой долей вероятности отдаст предпочтение тому, чтобы брать больше российского газа из второй нити турецкого потока, чем будет брать норвежский газ через Польшу.

Кроме того, страны Центральной Европы не являются крупными потребителями газа.

Немного подробнее об «Украина сама может обеспечить себя газом и даже экспортировать». То есть у нас достаточно своих месторождений, даже с учетом потерянного Черноморского шельфа?

Он, в принципе, серьезной роли для нас не играл. Перспектива была. А то, что добывалось там, — это 1,7 млрд кубов — даже не выходило на материковую часть, а только на полуостров.

А с учетом последних польских подходов к Украине я бы многократно подумал, прежде чем решиться связывать  себя дополнительными экономическими или энергетическими отношениями со страной, которая ведет все больше недружелюбную политику в отношении Украины.

То есть энергетическая автономность для Украины — это ее будущее?

Да, абсолютно! Чтобы не зависеть ни от «прихотей» с Востока, ни от «прихотей» с Запада.

У нас есть шансы в ближайшей перспективе ее достичь, по вашим оценкам?

Есть. Конечно, «Программа 2020» предусматривает наращивание добычи 20 млрд кубов собственной газодобычи до 2020 года. Понятно, что в 2020 году этого не будет, но почва уже создана. Пусть в 2022 году, но это можно сделать. Нужно просто работать, чтобы в этом году газодобыча увеличилась на миллиард кубов, в следующем году — на два миллиарда, в 2020 году — на три миллиарда. Если такой алгоритм будет выдержан, то где-то в 2022 году мы выйдем на газовую самодостаточность. Тогда мы уже не будем обязаны использовать «паритет импортной цены», как того требует от нас МВФ. И не нужно будет под диктовку поднимать цену на газ для населения. Напротив — сможем ее даже снизить.

МВФ же не просто требует поднять цену на газ для населения на 30%. Они призывают создать рынок газа. Почему, по вашему мнению, Фонд перестал замечать монопольное положение «Нефтегаза»?

Монопольного нет. Доминирующее. Хотя «Нефтегаз» и это будет отрицать.

Монополии действительно нет по части импорта газа, да и добычи тоже. Все же есть какая ни какая частная газодобыча.

Другое дело, когда мы говорим о том, что три четверти национальной газодобычи — это газ «Укргазвыдобування», то есть  «Нефтегаза», и только четверть — это частная добыча. Понятно, что «Нефтегаз» имеет доминирующее положение. Точно так же по части импорта газа. «Нефтегаз» — основной импортер, и у него доминирующее положение.

И «Нефтегаз» просто так не будет сдавать свои позиции. Чего вдруг компания, которая имеет позиции на рынке, скажет: теперь забирайте часть рынка себе, а мы здесь будем довольствоваться крошками?! Они борются за сохранение своего положения. Так бы делала любая компания. Другое дело что должны работать регуляторы.

По вашему мнению, почему в требованиях МВФ в первую очередь выпячивается поднятие цены на газ для потребителя, а не реформа газового  рынка как такового.

Они мыслят шаблонно. Дали деньги и думают, как их будут возвращать. Чтобы могли вернуть — повышайте тариф, тогда у вас будет возможность вернуть деньги.

Эксперт по вопросам нефтегазовой отрасли Михаил Гончар рассказал, почему важные решения Стокгольмского арбитража, который поддержал госкомпанию «Нефтегаз» в споре с российским «Газпромом», на каких условиях Украина будет восстанавливать закупку газа в России и чем грозят газопроводы, которые РФ строит в обход территории нашего государства.

Решение Стокгольмского арбитража по иску НАК «Нефтегаз Украины» о транзите российского газа может стать разгромом «Газпрома».

Об этом заявил руководитель аналитического центра «Глобалистика 21» Михаил Гончар в эфире Радио Hayat, передает Укринформ.

«В феврале 2018 года должно быть решение по транзитному контракту, где «Нефтегаз» добивается уплаты $16 млрд компенсации за невыполнение «Газпромом» своего обязательства. Претензии «Газпрома» там почти нулевые. Они считают, что там исчезло несколько млн куб. метров газа, кажется, в 2009 году. Если арбитраж присудит 16 млрд компенсации, то это будет означать разгром «Газпрома», потому что подобного сокрушительного удара они еще не испытывали», — отметил эксперт.

При этом Гончар назвал условия, при которых арбитраж может отклонить требования украинской компании.

«Логика арбитража может заключаться в том, что обязательство зафиксировано, но принципа «транспортируй или плати» в контракте нет. Это было фундаментальной ошибкой украинской стороны. Россияне внесли в контракт купли-продажи принцип «бери или плати», а наша сторона не внесла, что как раз и свидетельствует о дискриминационности подходов, а Стокгольмский арбитраж принимает к рассмотрению этот вопрос», — сказал эксперт.

Вместе с тем, он подчеркнул, что даже в случае отказа арбитража никаких негативных последствий для Украины не наступит.

«Если так и произойдет, то это не означает поражения «Нефтегаза». Мы просто не получим те 16 млрд», — отметил он.

Как известно, в 2009 году «Нефтегазом Украины» были подписаны два газовых контракта с российским «Газпромом» — контракт купли-продажи и транзитный контракт. Они впоследствии были признаны такими, которые имеют асимметрию прав и обязанностей сторон — «Нефтегаза» и «Газпрома». В частности это фиксация принципа «бери или плати» относительно объемов газа, которые были законтрактованы «Нефтегазом», где со стороны «Газпрома» навязывались неадекватно большие объемы поставки газа в Украину. Настоящий контракт был 10-летним без какой-либо привязки к биржевым ценам.

В 2009 году был подписан также транзитный контракт, согласно которому «Газпром» обязался ежегодно прокачивать через газотранспортную систему Украины в Европу не менее 110 миллиардов кубических метров газа. Суть иска «Нефтегаза» к «Газпрому» заключается в том, что «Газпром» практически ни разу не выполнил свои обязательства. Украинская сторона выступила с иском к «Газпрому» с требованием компенсировать невыполнение своих обязательств перед «Нефтегазом».

ГТС Украины имеет жизненно важное значение, как для экономики страны, так и для населения.

Об этом говориться в интервью президента Центра глобалистики «Стратегия XXI» Михаила Гончара агентству «Укринформ».

Вначале эксперт прокомментировал уход британцев из набсовета «Нефтегаза».

По мнению М. Гончара была выбрана ошибочная модель формирования наблюдательного совета. Уорвика, Ричардса, а также Проктора, который ушел раньше известные профессионалы, но они олицетворяют полностью либеральную модель газового рынка.

«Они, наверное, были бы на своем месте…  в одной из версий будущего, если бы он был сделан и анбандлинг «Нефтегаза», и у нас был бы полностью конкурентный рынок газа и культура корпоративного управления по британской модели. Подчеркиваю, британской, а не ЕС-овской. Наверное тогда «Нафтогаз» мог бы развиваться как любая типичная британская компания», — сказал М. Гончар.

«Нефтегаз», который превратился из хронической проблемы для государственного бюджета в компанию, генерирует прибыли, как и ряд других крупных компаний, выполняет определенную социальную миссию, является элементом системы национальной безопасности в части безопасности энергетической.

«Поэтому то, что назвали вмешательством правительства в деятельность «Нефтегаза», — в известной степени, оправдано, — отметил эксперт. — Поскольку это на 100 процентов государственная компания, то и государство должно быть представлено в наблюдательном совете не двумя членами — один от Кабмина, другой от Президента, а наверное там должно быть большинство. Независимые члены, безусловно, должны быть. Но, опять же, не стоит преувеличивать роль и значение наблюдательного совета… в системе корпоративного управления. Наблюдательный совет — это не правление».

По мнению М. Гончара, происходящий скандал вокруг «Нефтегаза» порожден корпоративным конфликтом. Сначала он был как внутрикорпоративный конфликт между руководством «Нефтегаза» и «Укртрансгаза».

«И на мой взгляд, руководство «Нефтегаза» именно сформировало себе врага в лице И.Прокопива, руководителя «Укртрансгаза», — сказал М. Гончар. — Такой подход в рамках корпоративной культуры, исповедуемой нынешним руководящего НАКа, на мой взгляд, недопустимо. Они думали, что сформировав «врага» и успешно его «нейтрализовав», решат проблему недостаточной прозрачности, тендеров с откатами и тому подобное. На самом деле, сценарий «успешной победы» над назначенным «врагом» вышел из-под контроля и дал обратный эффект — а что там с тендерами «Укргаздобыча»?»

По словам Гончара в конфликте «Нефтегаза» и «Укртрансгаза» взяли верх личные амбиции – и все наломали дров.

«Конечно, сказываются и ошибки, которые были сделаны на начальном этапе реформирования — была выбрана наиболее громоздкая и тяжелая схема анбандлинга «Нефтегаза» (Ownership Unbundling), — рассказа эксперт. —  Даже в Европейском Союзе эта схема используется в немногих случаях.

М. Гончар отметил, что выделение ГТС  из «Нефтегаза» осложняется тем, что хранилища и трубы хотят разделить.

«Это ерунда, на мой взгляд, сказал М. Гончар. — Что такое газотранспортная система? Это и трубы, и хранилища, которые представляют собой интегрированную систему. Да, у нас есть избыток мощностей подземных хранилищ газа. Да, возможно отделить хранилища от труб. Но в принципе «Укртрансгаз» не стоит лишать ПХГ. Отделение хранилищ можно делать потом, со временем, и не всех, а только тех, которые нужны для кооперации с отдельными европейскими партнерами».

ГТС Украины относится к критической энергетической инфраструктуре, а потому сохранение ее функциональности и управляемости является первостепенной задачей, тем более сейчас, в условия российской агрессии, отмечает М. Гончар. ГТС имеет жизненноважное значение, как для экономики страны, так и для населения.

«В условиях межведомственной и корпоративной чехарды, беспорядка в головах ответственных лиц, полной дисфункции СБУ, объекты ГТС могут стать целями диверсионных групп, — указывает эксперт. — И диверсии эти могут быть замаскированы под технические инциденты.  Разрыв ржавой трубы будет подан всей массой пропагандистского аппарата агрессора как еще одно «доказательство» того, что старая ГТС Украины — это якобы металлолом, и нужно строить новые «потоки». И это уже было в 2014 году — две диверсии на магистральных газопроводах: в мае — в Ивано-Франковской, в июне — на Полтавщине».

М. Гончар считает, что так же с фатальными последствиями может быть осуществлено в работу ГТС и кибервмешательство. В то же время в правительстве до сих пор медлят с присоединением Украины к Центру передового опыта НАТО по энергетической безопасности.

«Только на четвертом году российской агрессии впервые будут проведены командно-штабные учения по защите критической инфраструктуры «Coherent Resilience-2017», которое запланировано на октябрь, —  Но это обучение касается только ОЭС Украины. ГТС — без внимания!» — говорит М. Гончар.

В период российской агрессии государство должно контролировать все, что делает государственная компания, компания, в распоряжении которой находится критическая энергетическая инфраструктура, считает Гончар.

Ситуация зашла в тупик, но это не значит, как заявили независимые члены наблюдательного совета, что реформа остановилась. Нужно всем сесть за стол переговоров, а не обмениваться медиа-ударами, заявляет Гончар.

«Здесь ведущую роль должно сыграть Кабинет Министров. И СНБО не должна вмешиваться в рассматриваемом мной выше контексте безопасности. Другое дело, что уровень правительственных чиновников, мягко говоря, на голову ниже правления «Нефтегаза». Тандем Коболев-Витренко — на своем месте, — отмечает М. Гончар. — Но это не значит, что «Нефтегаз» должен сам себя реформировать».

Есть проблема, по словам эксперта,  еще в том, что «фирташевская гидра» еще не побеждена.

«Но я не преувеличивал бы роль и значение этого влияния. Предполагаю, что ситуация претерпела в последние месяцы окончательные изменения, поскольку вскоре Фирташ отправиться за океан… Если «Нефтегазу» удастся ликвидировать монополию Фирташа на облгазах и взять облгазы под свой контроль, то, собственно, тогда на выходе из трубы тоже будет стоять «Нефтегаз», — сказал М. Гончар

Кабмин должен сыграть свою роль, который должен не отстраненно наблюдать за тем, что происходит, а заложить определенную модель на особый переходный период.

«Но у нас в этом контексте вопрос даже не столько в чиновниках, сколько во всей вертикали власти, включая кругом друзей действующего Президента, которые везде суют свой нос, — отмечает эксперт. — Например, кому-то видится, что «Укргаздобычу» надо просто пустить на приватизацию — пусть придут частные инвестиции, и нечего инвестировать добычу государственными средствами, средствами государственной компании имеется в виду, а пусть придут инвесторы. За этими «инвесторами» стоит желание каждого более-менее крупного олигарха отхватить себе кусочек государственной собственности для создания собственной газовой самодостаточности, энергетической самодостаточности собственной бизнес-империи. Считаю, что проартикулюваная Коболевым «Statoil» является адекватным для нас подходом».

М. Гончар напоминает, что «Нефтегаз» со времени своего образования был проблемой для государственного бюджета.

«Мы понимаем, что это делалось сознательно, потому олигархату, приближенному к власти, было выгодно такое положение Нефтегаза, когда проблемы и долги — государству, а доходы через оффшоры — себе в карман. Этой проблемы больше нет, — говорит М. Гончар. — Более того, Нефтегаз генерирует прибыль, Нефтегаз — крупнейший налогоплательщик в Украине. Более того, мы в военный период лишились серозного рычага влияния на нас со стороны агрессора. Через квалифицированные и профессиональные действия правления «Нефтегаза», которое смогло подобрать адекватных зарубежных советников, лишились дамоклова меча выплат «Газпрому» за невыбранный газ в размере$ 45 млрд. Все это — актив нынешнего руководства Нефтегаза. Сейчас следующий ответственный период в Стокгольме, по транзитному контракту».

Важно также, чтобы наши парламентарии наконец рассмотрели два важных законопроекта, инициированные еще в прошлом году А. Домбровским, О.Бельковой и др. по снижению ставки рентной платы и дерегуляции в сфере газодобычи, говорит эксперт. Без этого не будет достигнуто вполне реального сценария «ноль импорта газа». Один год уже потеряли.

«Необходимы срочные консультации с Еврокомиссией соответствии со ст. 274 УА по «Северному потоку-2». МИД здесь «не кує й не меле», впрочем как и Минэнерго. Усилий корпоративного уровня здесь недостаточно», — отметил также эксперт.

И «важно помочь американским партнерам в деле «высокопоставленного лица российской организованной преступности», особенно в контексте расширения американских санкций против РФ, в чем мы, как государство, заинтересованы. Понимаю, что на вершине власти есть те, кто этого не желает после предвыборного сеанса «венского вальса» с Фирташем в 2014 году, но еще меньше их интереса в других сценариях», — сказал М. Гончар.

И заключил — «вот эти вопросы является ключевым, а не то, что двое зарубежных гастарбайтеров хлопнули дверью».

Как ранее сообщал «Терминал»,  М. Гончар спрашивает: реформа «Нефтегаза» делается для «галочки»?

Если в Берлине Украину лишают $2 млрд транзитного заработка ежегодно, то в Брюсселе должны предоставить нам гарантию, что или проекта «Северный поток 2» (который противоречит фундаментальным принципам Энергетического Союза ЕС) не будет, или же (если Еврокомиссия не может противодействовать российско-немецкому «газовому пакту») должны предложить компенсацию в 2 млрд долларов ежегодно из европейских фондов в течение 30 лет.

Об этом говорится в интервью президента Центра глобалистики «Стратегия XXI» Михаила Гончара агентству «Укринформ».

Комментируя конфликт НАК «Нефтегаз Украины» и ПАО «Укртрансгаза» М.Гончар отметил фундаментальный вызов, который касается не только двух компаний, но всей Украину в целом.

«Появляется «Северный поток-2» — при согласии Европейского Союза или при его пассивной несогласии… Также появляется «Турецкий поток». В результате через ГТС Украины ноль транзита, — говорит М. Гончар. — Что после этого делать с «Укртрансгазом» или его «наследниками» в виде предприятий магистральных газопроводов и подземного хранения газа, которые будучи выделенными из системы «Нефтегаза», становятся полностью автономными, и просто остаются без работы и заработка?»

«Не надо быть экспертом, чтобы понять, что ГТС, которая рассчитана на транспортную работу в объеме более 200 млрд куб. м. в год, из них транзита 142 млрд, обслуживая только поток в 30 млрд транспортировки и имея ноль транзита, будет не просто убыточной, а вопиюще убыточной, — продолжает М. Гончар. — Нужно что-то делать с лишними трубами, с лишними газокомпрессорной станции, с лишними людьми. Могу сказать, что это будет стоить миллиарды».

В связи с этим возникает вопрос, реформа «Нефтегаза» делается ради реформы и «галочки» в отчете для Еврокомиссии в Брюсселе и Секретариата Энергосообщества в Вене, спрашивает Гончар, или для того, чтобы реформирована и реорганизована система генерировала положительный финансовый результат и продолжала бесперебойно транзит в Европу?

Этот вопрос он так же адресует чиновникам и президенту — кто-то четко артикулировал перед Брюсселем эту проблему?

Если в Берлине Украину лишают $2 млрд транзитного заработка ежегодно, то в Брюсселе должны предоставить нам гарантию, что или проекта «Северный поток 2» (который противоречит фундаментальным принципам Энергетического Союза ЕС) не будет, или же (если Еврокомиссия не может противодействовать российско-немецкому «газовому пакту») должны предложить компенсацию в 2 млрд долларов ежегодно из европейских фондов в течение 30 лет.

«Никто так вопрос перед Брюсселем не ставил, хотя ст. 274 Соглашения об ассоциации такую ​​возможность содержит!» — говорит М. Гончар.

«В Брюсселе исходят из того, что они не видят (или не хотят видеть) этой проблемы. Подход традиционно бюрократический — оптимизируйте ГТС при изменении транзитных потоков. Оптимизируйте — это на нормальный язык означает то, что я сказал выше — выбросите лишних людей, законсервировать ряд газопроводов, ряд газокомпрессорных станций, но это не единовременные затраты, это будут расходы постоянные, так как все имущество нужно охранять, нужно делать технический надзор и массу других вещей. Если этого не делать, «предприимчивое» местное население в областях выкопает бесхозные трубы и сдаст на металлолом. Так в 90-е годы на востоке Украины случилось с достаточно разветвленной системой нефтепродуктопроводов. Когда они осталась без работы после падения нефтепереработки на Лисичанском и Кременчугском нефтеперерабатывающих заводах, эта система была «оптимизирована», она осталась бесхозной. Все выкопали и сдали на металлолом. И следа не осталось от всего того хозяйства», — напоминает М. Гончар.

Еврокомиссия из принципиальных соображений не может дать поддержку этому проекту. Но с другой стороны она не хотела бы его блокировать. Ситуация очень зыбкая.

Об этом в газете «Сегодня» пишет президент Центра глобалистики «Стратегия XXI» Михаил Гончар.

Реализация проекта «Северный поток-2» находится в нулевой фазе. То, что делается по территории России, нельзя считать запуском или фактическим стартом. Точкой старта будет начало работ на морском участке. Пока что «Газпром» при всех победоносных реляциях «строили, строим, и будем строить» не рискует начинать укладку труб на морском участке. Нет соответствующего решения Европейской комиссии: либо мягко позитивного, либо нейтрального, умывающего руки, что автоматически включает зеленый свет для реализации этого проекта, как российско-германского или «Газпрома» и группы европейских компаний – почитателей «Газпрома».

«Ситуация очень зыбкая. Еврокомиссия из принципиальных соображений не может дать поддержку этому проекту. Но с другой стороны она не хотела бы его блокировать, проект очень активно поддерживается как минимум правительствами Германии и Австрии, и плюс группой компаний, которые вошли в партнерство с «Газпромом», — пишет М. Гончар.

Гончар отмечает, что эта группа компаний мягко из этого партнерства вышла и сейчас заняла активно-созерцательную позицию – дает денег и смотрит, что же из этого проекта получится. Если получится – хорошо. Если не получится, виноват «Газпром», деньги вернет.

«В этой ситуации «Газпром» прикладывает массированные усилия по всем направлениям, пытаясь доказать, что этот газопровод необходим и без него не обойтись. Хотя в самой Еврокомиссии не существует иллюзий, что этот проект уж так необходим. Более того, подчеркивается, что необходимости в нем реально нет», — говорится в статье.

Отсюда и такая неоднозначность позиций Еврокомиссии, связанная с тем, что, собственно, все прогнозы потребления европейского газа в Евросоюзе, связанные с дальнейшим снижением добычи газа в странах-членах ЕС и в Норвегии, не являются убедительным аргументом, чтобы строить новые трубопроводы. Существуют избыточные мощности на тех направлениях, которые традиционно используются: маршрут через Украину и Словакию.

Однако в структурах Еврокомиссии, где доминирующую позицию, так или иначе, занимает Германия, «Газпром» и сторонники «Газпрома» пытаются продавить нужное им решение. Они используют Еврокомиссию как механизм легитимизации этого проекта во всех отношениях, не только с юридической точки зрения, но и для того, чтобы доказать, что этот проект действительно нужен. Для Еврокомиссии существует дилемма выбора между энергетическими ценностями, задекларированными и зафиксированными в целом ряде документов ЕС, и интересами отдельных стран-членов ЕС, а также группы компаний.

Активная немецкая позиция изнутри ЕС и российская извне пытаются склонить Еврокомиссию к принятию позиции выступить на стороне их интересов. Но и здесь не все получается.

«Возьмем во внимание известное «письмо десяти» – десяти глав государств и правительств стран центральной и восточной Европы – членов ЕС к Еврокомиссии в прошлом году с призывом отказаться от этого проекта, — пишет эксперт. — С другой стороны есть позиция, условно говоря, трех – Германии, Австрии и Франции, хотя Франция занимает очень осторожную позицию».

М. Гончар пишет, что для французов газ (и российский газ) не так значим: У Франции всегда была, есть и будет приоритетом ядерная энергетика. Даже сама стратегия компании Engie, принимающей участие в проекте, направлена не столько на развитие газовой отрасли, сколько на альтернативную энергетику. Из-за чего произошел ребрендинг компании, известной ранее, как Gaz de France.

В этом смысле, конечно, возникает ситуация, когда десять стран «против» проекта, а три условно «за» —  в любом случае, консенсуса в ЕС нет.

«Исходя из этого, проект просто не должен реализовываться, решения по нему нет, он раскалывает Энергетический союз ЕС, — отмечает эксперт. — Поэтому российской и немецкой сторонами и была избрана такая стратегия, мол, ЕС вообще не имеет никакого отношения к этому проекту и европейские институты тоже, потому что это, по сути, проект российско-германского партнерства».

Но такая позиция затрагивает интересы целого ряда стран-членов ЕС, которые ее и высказали в своем «письме десяти». Поэтому не получается у российско-пангерманского трио, если иметь в виду Германию и Австрию, подвести какую-то юридическую базу либо под рассмотрение этого проекта, либо под нерассмотрение.

«Поэтому я думаю, что в ближайшие полгода, или до конца этого года, мы где-то увидим finita la commedia», — пишет М. Гончар.

В один прекрасный момент проект будет прекращен. Но поскольку Россия не может не строить какие-то потоки, то, наверняка, придумает какой-то следующий. Но это не будет так просто. Ведь даже сопротивление «Северному потоку-2» последний год идет по возрастающей.

«В самое ближайшее время мы будем свидетелями того, что победит: принципы, зафиксированные в европейских документах и на основании которых Украина (вне ЕС), Польша и остальные страны-члены Центральной и Восточной Европы в рамках Энергетического союза ЕС требуют отказа от этого проекта; или победят интересы трех, за которыми стоит коррупция, «шредеризация» и корпоративные интересы, с помощью которых пытаются манипулировать не только правительствами стран-членов вот этой троицы, но и европейскими институтами, что крайне опасно, — пишет М. Гончар. —  И если произойдет легализация проекта «Северный поток-2», это будет означать кончину не только Энергетического союза, но и ЕС как такового. Принципы перестанут работать. Тогда можно нарушать любой договор, любой документ, находя те или иные обоснования, базирующиеся на интересах той или иной страны-члена ЕС. И так начнут действовать все. Тогда разломается единое пространство, чего и добивается Россия. И даже если «Северного потока-2» не будет, Россия уже добилась промежуточного успеха – она, по сути, сделала еще одну большую трещину в и без того зыбком ЕС».

Пока говорить о практической реализации проекта в каком-либо виде рано, однако потенциально он представляет серьезную угрозу для газового транзита через Украину.

Соответствующее мнение в комментарии «Апостроф. Экономика» высказал президент центра «Стратегия ХХI» Михаил Гончар.

«После фиаско «Южного потока» в 2014 году быстренько, на скорую руку сляпали его модификацию под названием «Турецкий поток». Пока что мы видим медиа-шумиху с обеих сторон в отношении этого проекта, но он еще должен быть сформулирован как проект», — сказал эксперт.

Вместе с тем, по словам М. Гончара, если проект все же будет реализован, он существенно ухудшит позиции Украины как главного транзитера российского газа в Европу.

«Одна нитка пойдет на турецкий рынок, и она призвана обнулить маршрут через Украину», — сказал М. Гончар.

Эксперт считает, что наиболее вероятным сценарием является реализация проекта в виде одной нитки – в Турцию, так как ЕС, как и в случае с «Южным потоком», скорее всего, не даст газопроводу «зеленый свет». И это, по его мнению, также вполне устроит Анкару, которая, с одной стороны, сможет удовлетворить собственные потребности в газе, с другой, — всю вину в провале «европейской» части проекта свалит на Брюссель.

«Наверное, «Газпром» наступит на те же самые грабли, как это было в случае с «Южным потоком», — отметил он.

В то же время, если «Турецкий поток» будет реализован, как минимум, в варианте двух ниток, транзит через Украину окажется под угрозой.

«Если проект будет развиваться, то, естественно, с «Северным потоком-2», который Россия более успешно проталкивает, произойдет обнуление транзита через нашу территорию», — резюмировал М. Гончар.