Последний нефтегазовый конфликт между Россией и Белоруссией показал все большее нежелание Москвы заниматься дотацией белорусской экономики.

Об этом в комментарии «Терминалу» рассказал эксперт по энергетическим вопросам Роман Рукомеда.

«Это полностью распространяется и на поставки нефти, и на ее переработку на белорусских НПЗ с дальнейшим вывозом части нефтепродуктов на территорию РФ. В данном контексте, президент РБ Лукашенко вынужден искать добавочных партнеров для своей «нефтянки», понимая возможное ухудшение перспектив отрасли в случае продолжения тотальной зависимости от России. Поставки нефти из Азербайджана или Казахстана — вполне логичны на данном фоне», — отметил эксперт.

В то же время, по словам Р. Рукомеды, они намного более реалистичны в отличие от поставок из Ирана или Венесуэлы.

«Естественно, что на данном этапе — это пробные шары, цель которых «надавить» на российских партнеров, а также протестировать реальные возможности поставок нефти в РБ от других поставщиков», — утверждает эксперт.

Как сообщал «Терминал», 1 ноября исполняющий обязанности генерального директора ОАО «Мозырский НПЗ» Сергей Крот сообщил о прибытии на НПЗ первого эшелона с азербайджанской нефтью.

Более подробно об этом вы можете прочитать в статье Романа Рукомеды «Энергетические маневры Лукашенко».

Имитация договоренностей о начале поставок иранской нефти в Беларусь, а также резкое поднятие Минском транспортных тарифов на прокачку российской нефти в Европу заставило Россию в который раз пойти на белорусские условия в контексте отношений обеих стран в нефтегазовой сфере.

Россия снова оказалась слишком уступчивой перед нефтяными маневрами Беларуси, серьезно уступив по газовому вопросу и вернув status quo Минску в нефтяном вопросе. Такая щедрость и уступчивость носит исключительно политический характер, не позволяя Москве перейти черту «обрушения режима Лукашенко» и обречения союзного государства на неуправляемые внутренние кризисные процессы, которые крайне болезненно скажутся и на самой РФ.

Как и ожидалось, к началу четвертого квартала закончился очередной нефтегазовый спор и конфликт интересов между Беларусью и Российской Федерацией. Предсказуемо в профите остался Александр Лукашенко, который не только смог поймать Кремль на «иранский блеф», но и знатно потроллил Москву, подняв на 50% и вернув на прежний уровень в течение недели транспортные тарифы на прокачку российской нефти через белорусскую территорию в страны Европы. Попробуем разобрать те детали противостояния и достигнутых договоренностей двух стран, в которых может крыться подвох и реальные неозвученные мотивы обеих сторон.

Беларуси для дальнейшей экономической стабильности (ныне в стране имеет место экономический спад на уровне 3% ВВП в год) было крайне важно договориться с Россией о низких ценах на газ, а также значительных объемах поставок российской нефти на свои НПЗ. Поскольку подобный конфликт был уже далеко не первый, то Минск прекрасно знал технологию по усилению давления на Москву с целью продавливания нужных соглашений. Так произошло и на этот раз. Практически весь третий квартал белорусская и российская стороны обменивались различными выпадами, накаляя страсти, пока в дело не вступил Александр Лукашенко и не заявил о достижении новых договоренностей. Среди них оказалось, например, снижение цены на российский газ не только с 2017-го, но и со второй половины нынешнего года, что позволит сэкономить Минску около $400 млн.

Что А. Лукашенко отдает Кремлю в обмен на мощную энергетическую дотацию белорусский экономики? Из открытых источников известно, что уже отменены повышенные ранее в полтора раза тарифы на транзитную прокачку российской нефти через Беларусь в Европу. Это произошло крайне оперативно.

Что касается газа, следует сказать, что Беларусь должна погасить задолженность по газу за первое полугодие 2016 г. (около $300 млн по цене в $132/тыс. куб. м), получает возможность отложить расчет за вторую половину 2016 г. до его конца, а также получает газ уже по сниженной цене (около $70/тыс. куб. м) с июля по декабрь. Причем именно российский, а не белорусский бюджет будет компенсировать «Газпрому» недополучение средств от продажи газа Беларуси.

Также известно, что Кремль получил от Минска соглашение о создании единого энергетического рынка двух стран, который должен заработать с июля 2019 г. Для этого Россия на нынешнем этапе отношений с Беларусью возобновит поставки нефти в объеме около 24 млн т в год. Кстати, заключение россиянами договоренностей с А. Лукашенко в привязке к 2019 г. вполне четко сигнализирует, что по окончании контракта на транзит российского газа через украинскую территорию Кремль собирается полностью обнулить свой украинский газовый маршрут. Для этого недавно во время визита российского президента в Турцию было подписано соглашение о строительстве одной ветки «Турецкого потока», который тоже должен быть запущен именно в 2019 г.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №42 журнала «Терминал» от 17 октября 2016 года.

За последний срок президентства Барака Обамы Соединенные Штаты сумели окончательно выстроить систему, позволяющую им не только совершить революцию в сфере добычи углеводородов, но и «мягко» взять под свой контроль глобальную нефтяную политику, получая все преимущества такой возможности. США в который раз показали, что энергетическая политика и стратегия вместе с постоянными технологическими инновациями способны творить чудеса.

Необычайно динамичный фактор добычи сланцевых углеводородов, создание масштабных нефтяных резервов, широкие возможности нефтяных спекуляций на биржах, подключение геополитических рычагов для выдавливания с рынков конкурентов, а также мировое технологическое и военное лидерство составляют формулу успеха США в первой четверти XXI столетия, которая полностью распространяется и на мировой нефтяной рынок как базис мировой энергетики.

Смена лидера

На мировом нефтяном рынке несколько лет назад изящно и полузаметно произошла «смена лидера». Центр принятия решений о состоянии цен на нефть на мировых рынках и основных тенденциях на них сместился с ОПЕК (преимущественно – c Ближнего Востока) в Соединенные Штаты. Долгое время трубить о новом изменении статусов в мировой энергетике никто не хотел. Старые лидеры были заинтересованы продлить иллюзию своего былого величия. США же пытались максимально выиграть время для наращивания объемов добычи «черного золота», максимального снижения себестоимости при этом, а также подготовки политических и юридических оснований для снятия запрета на экспорт нефти из Соединенных Штатов на мировые рынки.

Не зря, пусть и с опозданием, но ведущие российские чиновники, определяющие нефтяную политику их страны, признали новую роль США. В частности, глава «Роснефти» Игорь Сечин еще в 2015-м, а потом и в 2016 г. подчеркивал, что «новым регулятором нефтяной отрасли в мире вместо ОПЕК стала сланцевая добыча в Соединенных Штатах Америки». И. Сечин заявил также, что «это произошло не только из-за феномена сланцевой нефтедобычи, но и из-за такого набора факторов, как финансовые источники, финансовые дерривативы, биржевые площадки, развитые системы трубопроводов и в том числе подрядчики».

Естественно, основной «хотелкой» российских чиновников является максимальное повышение цены на нефть. Но даже они уже признают, что максимальный рост возможен до уровня в $60/барр. в 2017 г., и это при реализации самого оптимистического сценария. А пока же, по словам И. Сечина, снижение цены нефти и волатильность на рынках уже привели к потере нефтегазовыми компаниями около $350 млрд инвестиций. Вот только американские энергетические корпорации привычно хеджируют свои риски, что позволяет им сохранять или наращивать прибыли даже в условиях высокой динамики на глобальном нефтяном рынке.

Особенности американского нефтяного доминирования

Одним из важных моментов нынешней ситуации в американской нефтяной сфере является не только наращивание экспорта «черного золота», но и высокий уровень его импорта. Производители и потребители в Соединенных Штатах создают сложные комбинации с различными сортами нефти по простой причине – это минимизация расходов и оптимизация прибыли. Например, в нынешнем году в портах США в среднем отгружалось на уровне 7,9 млн барр. нефти в сутки (на 8,5% больше, чем в 2015-м. В то же время, в августе 2016-го нефтяной экспорт достиг рекордных 700 тыс. барр. в день. Важно понимать, что американские потребители нефти работают с разным сырьем («легкие» и «тяжелые» сорта), что диктует разные требования к техническому процессу работы с сырьем и способами его доставки. Например, сланцевая нефть в своем большинстве является «легкой». Ее удобно и выгодно экспортировать на мировые рынки (например, в Венесуэлу, где ее разбавляют с местной «тяжелой» нефтью для дальнейших технологических операций).

Вместе с тем, многие американские НПЗ технологически настроены на работу с недорогими «тяжелыми» сортами нефти, которые им выгоднее импортировать, чем полностью перестраивать производство под «легкую» нефть. Поэтому снятие запрета на экспорт нефти является очень сильным стимулом именно для производителей и добытчиков сланцевой нефти, у которых до этого в связи с резком ростом уровня добычи в открытую встал вопрос сбыта сырья. Теперь ответ лежит в плоскости экспорта американской сланцевой нефти в любых объемах на мировые рынки. Государственная администрация США в данном вопросе демонстрирует полную поддержку своего нефтяного сектора.

Кроме того, активное проведение и экспортных, и импортных операций с нефтью американскими компаниями способствует оптимизации мирового нефтяного рынка. Например, многие американские эксперты сейчас считают, что мировые потоки нефти в последние годы оптимизировались.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №39 журнала «Терминал» от 26 сентября 2016 года.

Президент Беларуси Александр Лукашенко пытается максимально использовать ухудшающуюся ситуацию в России во многих сферах, особенно в международной политике, выторговывая для своей страны очередные преференции по энергоресурсам и торговле на фоне отдаляющихся перспектив развития Таможенного Союза и единого энергетического пространства для его участников.

Нынешнее близкое завершение переговоров и конфликта интересов между Минском и Москвой завершится компромиссом для обеих сторон, поскольку и Лукашенко, и Путин сейчас остро нуждаются друг в друге. Но для белорусской экономики жесткая энергетическая зависимость от России, которая не ослабевает, грозит острым кризисом после серьезного ухудшения состояния российской экономики в 2017 г. Этот кризис будет иметь и весомые политические последствия в обеих странах.

С ухудшением экономического положения России из-за частичной международной изоляции и введенные против Кремля санкции стран Запада негативные последствия начали ощущать все энергетически и экономически зависимые от России соседние страны. В первую очередь, Республика Беларусь (РБ). Накопившиеся политические и энергетические противоречия между Минском и Москвой прогнозированно вылились в новый конфликт интересов, который сейчас близок к завершению.

Краткая история нынешнего конфликта интересов между Минском и Москвой такова, что в 2014 г. обе страны согласились с тем, что после создания Евразийского экономического союза (с января 2015-го) вся экспортная выручка от продажи нефтепродуктов за пределы объединения будет поступать в государственный бюджет Республики Беларусь. Со своей стороны, Минск обязался поставлять в РФ 1 млн т нефтепродуктов в год. Тем не менее, в 2015 г. произошли перебои с поставками белорусских нефтепродуктов в Россию – предпочтение Минска было отдано украинскому и европейскому рынкам, где цена нефтепродуктов выше. В результате, в марте нынешнего года российское правительство рекомендовало компаниям «Татнефть» и «Газпром» приостановить поставки «черного золота» в РБ. Началась переговорная фаза, которая вылилась в реальную частичную приостановку поставок российской нефти в Беларусь с третьего квартала 2016 г., продолжающуюся и поныне.

Как результат, с начала третьего квартала нынешнего года российская государственная компания «Транснефть» поставляет в Беларусь меньше нефти, чем во втором квартале 2016 г. Причиной подобного шага президент «Транснефти» Николай Токарев назвал «компенсацию выпадающих доходов от недопоставленных в Российскую Федерацию нефтепродуктов, которые белорусская сторона должна возвращать в согласованных объемах». По его словам, объем транспортировки «черного золота» в Беларусь в третьем и четвертом кварталах нынешнего года могут быть снижены на 5 млн т (официально Российская Федерация уведомила Беларусь о снижении в третьем квартале поставок на 2,25 млн т). Хотя еще не вечер, и нынешние переговоры могут завершиться обою­довыгодным компромиссом. Скорее всего, потери от недопоставленной российской нефти в третьем квартале Беларусь запишет на свой счет.

Стоит добавить, что одной из причин нынешнего конфликта интересов между Минском и Москвой стала газовая. В частности, с начала 2016 г. А. Лукашенко объявил несправедливой контрактную цену в $132,77/тыс. куб. м и стал оплачивать лишь цену в $73/тыс. куб. м газа. Остальную часть непоступившей оплаты «Газпром» начал насчитывать как долг Минска, который ныне уже достиг суммы в $270 млн. Согласно поступающей информации с белорусско-российских энергетических переговоров, Россия склонна к установлению газовой цены для Беларуси на уровне $100/тыс. куб. м в 2017 г. При этом Беларусь должна будет погасить долг 2016 г. за газ и пени по старой цене.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №35 журнала «Терминал» от 5 сентября 2016 года.

Потеря прибыли большинства ведущих нефтяных корпораций в результате падения цен на «черное золото», перераспределения влияния экспортеров на рынках, а также неотвратимых технологических изменений приводит к поиску флагманами нефтяной добычи и экспорта новых моделей, а также к созданию ситуаций, меняющих нынешние негативные тренды.

Мировой нефтяной бизнес входит в полосу растущей турбулентности, которая неизвестно чем закончится, но может принести серьезные геополитические потрясения, внедрение технологических инноваций – как в сфере добычи углеводородов, так и в сфере их полной замены.

Крупнейшие производители нефти и ее экспортеры заявляют о самых серьезных убытках от падения цен на «черное золото» за последние несколько лет. Такая ситуация особенно беспокоит американские корпорации. Например, компания ExxonMobil по окончании второго квартала нынешнего года показала самую низкую доходность за почти 17 лет – на уровне $1,7 млрд (падение на 59% по сравнению с 2015 г.). За это же время еще один нефтяной гигант, компания Chevron, заявила о наибольших убытках за последние 15 лет (на уровне $1,47 млрд).

В подобном ключе отчиталась и британская Вritish Рetroleum, объявившая о своих убытках во втором квартале нынешнего года – $2,25 млрд (одна из причин – разлив нефти в Мексиканском заливе в 2010 г. с дальнейшей компенсацией ущерба).

Британско-голландская компания Royal Dutch Shell продемонстрировала падение своей прибыли на 93%. Французская Total также не избежала потерь – на 30%. Итальянская компания Eni во втором квартале текущего года зафиксировала убытки на 446 млн евро, в то время как за этот же период минувшего года у нее была прибыль на уровне 498 млн евро. Основная причина помимо падения цен на нефть заключается в  потере темпов добычи нефти в Нигерии из-за высокой активности террористических групп в этой стране.

Китайская компания CNOOC (одна из ведущих по объемам добычи нефти и газа) в первой половине нынешнего года понесла убытки на $1,6 млрд. Главным образом по причине падения нефтяных цен. Для компании это первые столь ощутимые потери с начала присутствия на фондовой бирже Гонконга в 2000 г. Второстепенная причина потерь – приобретение канадской компании Nexen Energy в 2013 г. за $15 млрд. Эта канадская структура владеет крупными месторождениями нефтяных песков, добыча углеводородов на которых крайне нерентабельна при нынешних ценах на нефть. Кстати, сложившаяся ситуация показывает, как энергетические корпорации из разных уголков мира зависимы друг от друга, совместно владея активами и совместно вырабатывая правила игры на рынке и тенденции его развития даже при отсутствии единого центра управления.

В подобном положении практически все компании вынуждены включать режим жесткой экономии, уменьшая расходы на нефтеразведку и участие в проектах по добыче на трудноизвлекаемых участках, в том числе снижая добычу на сланцевых месторождениях.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №32 журнала «Терминал» от 8 августа 2016 года.

Поставки американского сланцевого газа на Ближний Восток и Европу начинают изменять традиционную экспортную картину газа в мире, создавая новый уровень конкуренции за потребителей, вынужденного смягчения ценовой политики многих стран-экспортеров, а также вносит изменения в геополитическое соперничество Запада, России и стран Ближнего Востока.

Экспорт СПГ из США является долгосрочной стратегией, которая выведет американские компании в число серьезных экспортеров газа и конкурентов за глобальные рынки ближе к 2020 году. Но все это время и далее энергетические компании из Соединенных Штатов при поддержке американского правительства будут лишь расширять объемы своего экспорта, создавать условия для захода на европейский и другие рынки для своих продавцов СПГ, а также выдавливать из газовых рынков своих политических соперников, по сути, также используя газ как геополитическое оружие.

Начало СПГ-поставок из США в Европу и страны Ближнего Востока очертило новый тренд появления на рынке газовых экспортеров американских компаний, которые быстрыми темпами будут выдавливать традиционных поставщиков сырья в борьбе за потребителя. Например, дело дошло уже до поставок американского СПГ в Кувейт и ОАЭ (Дубай), которые являются одними из ведущих экспортеров «черного золота» в мире. Четкая и планомерная энергетическая стратегия Соединенных Штатов привела к тому, что они начали поставлять свои углеводороды в страны, где экспорт углеводородов является основой национальных экономик. Не случайно, многие западные аналитики в один голос утверждают, что ныне в мире происходят огромные изменения в путях поставок СПГ.

В данном случае, особенность ситуации состоит в том, что ближневосточные страны также столкнулись с проблемой повышения потребности в энергоносителях. У многих стран региона имеются обширные запасы природного газа, но далеко не все из них начали его разрабатывать, отдавая предпочтение более практичной и дешевой в добыче нефти. В связи с этим, при возрастании потребностей и Кувейт, и ОАЭ вынуждены импортировать СПГ. Например, поставки сжиженного газа в Кувейт выросли с 1 миллиона тонн в 2012 году до 3 миллионов тонн в 2015. Иордания и Египет также начинают импортировать СПГ. В данном разрезе, согласно прогнозам Международного энергетического агентства спрос на газ на Ближнем Востоке до 2040 года возрастет в 2 раза.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №31 журнала «Терминал» от 1 августа 2016 года.

Курс на создание единой энергетической системы Европы пусть медленно, но уверенно продолжает реализовываться, меняя картину газовых поставок в страны ЕС и сужая возможность использовать экспорт «природного газа» как геополитическое оружие. Несмотря на ограниченную финансовую поддержку строительства новых трубопроводных перемычек между газотранспортными системами европейских государств, в среднесрочной перспективе в Восточной Европе будет создана единая газовая сеть, которая позволит и Украине полностью решить вопрос диверсификации газовых поставок.

Строительство интерконнекторов между балтийскими странами и восточноевропейскими членами ЕС постепенно вытесняет российское газовое влияние, открывая новые возможности для поставок природного газа из США, Катара и других ранее недоступных экспортеров. Украина пытается участвовать в гармонизации своей ГТС со странами Европейского энергетического сообщества, но недостаток финансовых ресурсов и желания менять привычные газовые отношения с экспортерами не дают возможности в полной мере использовать преимущества перестройки внутренней газовой инфраструктуры.

Интерконнекторы, или внутренние газовые трубопроводы-перемычки для создания единой европейской газотранспортной системы, появились как продукт и результат становления Европейского энергетического союза после двух украинско-российских газовых войн. Именно в этой связи увеличение количества сетевых газовых интерконнекторов направлено, по словам президента Европейского Союза Дональда Туска, на обеспечение механизма солидарности государств-членов ЕС в случае перебоев газовых поставок, а также на диверсификацию экспорта «голубого топлива» в Европу.  Для реализации упомянутых и других задач в 2014 г. в Европейском  Союзе была принята Стратегия энергетической безопасности. В ней одной из важнейших составляющих стало создание единого энергетического рынка. Основным инструментом для этого было выбрано развитие трансграничных интерконнекторов между государствами Евросоюза и соблюдение или усовершенствование существующего законодательства на основе отбора и согласования «проектов общего интереса» и соответственного мониторинга выполнения обязательств.

Таким образом, даже в условиях обострения своих внутренних проблем Евросоюз продолжает развивать свои газовые инфраструктурные возможности. Только в этом году по решению Европейской комиссии будет инвестировано 263 млн евро в ключевые трансевропейские энергетические инфраструктурные проекты. Львиная доля этих средств пойдет на строительство газовой инфраструктуры в балтийском регионе, а также на развитие систем поставок электроэнергии в страны ЕС. Ответственным за поддержку такой политики является CEF (Connecting Europe Facility – Организация по энергетическому объединению Европы). Все основные усилия руководства Евросоюза в энергетической сфере направлены на улучшение безопасности энергетических поставок, а также для сохранения лучшего сочетания цены и качества для потребителей.

Например, одним из новых проектов в газовом секторе станет так называемый Балтийский коннектор (Balticconnector), на который ЕС уже предоставляет 187,5 млн евро для финансирования строительства газопровода. Эта «труба» соединит Эстонию и Финляндию, что существенно повысит уровень газовых поставок в восточной части бассейна Балтийского моря. Кроме того, в данном регионе будет повышена диверсификация газовых поставок и улучшена конкуренция на региональном газовом рынке.

Примечательно, что ЕС со всей скрупулезностью евробюрократии поддерживает даже кажущиеся незначительными мелкие региональные проекты, которые в конечном итоге создают критическую массу и существенно меняют ситуацию с газовыми поставками, особенно для стран Восточной и Южной Европы. К ним можно отнести, к примеру, финансирование греческого интерконнектора Nea Messimyria на уровне 243 250 евро. Этот небольшой интерконнектор поможет Греции присоединиться к создающемуся трансадриатическому газопроводу ТАР.

Еще один пример появляющейся сети интерконнекторов – соединительная перемычка между Польшей и Словакией (операторы со словацкой стороны – Eustream, польской – GAZ-System). Запуск трубопровода планируется на 2021 г., мощность – около 4,7 млрд куб. м в год в сторону Словакии и 5,7 млрд куб. м газа в год – в сторону Польши. Ключевым участком для сооружения такого интерконнектора станет территория юго-восточной Польши общей протяженностью 152 км. Этот трубопровод важен еще для открытия Словакии доступа к польскому регазификационному СПГ-терминалу в Свиноуйсьце. Это еще один аргумент того, что поставки СПГ из Польши и Литвы будут востребованы в Восточной Европе, включая Украину. Кстати, польско-словацкий интерконнектор является важной частью газового коридора Север – Юг, имеющего очень существенное геополитическое значение для всей Восточной Европы.

Продолжение статьи читайте в №30 журнала «Терминал» от 25 июля 2016 года.

Учитывая рост геополитической напряженности вокруг Украины, в регионах Восточной Европы, Кавказа, бассейнов Черного и Каспийского морей, Центральной Азии и Ближнего Востока, а также регулярных попыток России захватить украинские территории военным путем, нужно быть готовым к ситуации возникновения серьезных проблем с поставками нефтепродуктов в Украину с разных направлений и в силу различных обстоятельств.

Ужесточение спора между Москвой и Минском по поводу цены поставок углеводородов в Беларусь и возможное прекращение экспорта нефтепродуктов из этой страны в Украину, очередное обострение военного конфликта между Азербайджаном и Арменией, растущая нестабильность в Казахстане, угроза продолжения российской «гибридной войны» в балтийских странах, рост терроризма и рисков безопасности в Турции, Ираке, Сирии, Саудовской Аравии, а также странах Северной Африки ставит перед украинским руководством необходимость выработки четкого плана поиска новых источников нефтепродуктов в нашу страну в случае блокировки поставок по старым каналам.

Опасность энергетической блокады Украины не нова. Предыдущие газовые войны со стороны России привели к реальной газовой диверсификации из стран Евросоюза. Вероятно, в недалеком будущем возникнет вопрос диверсификации и поставок нефтепродуктов.

Обозначим круг внешних рисков в ближнем и дальнем украинском зарубежье, которые в скором времени могут оказать существенное влияние на вопрос импорта нефтепродуктов в нашу страну.

Уже сейчас разгорается очередной виток экономического противостояния между Россией и Белоруссией (не секрет, что Александр Лукашенко смог добиться снятия с его страны санкций и западной блокады, в то время как РФ наоборот, надолго вошла в режим санкций после аннексии Крыма и оккупации части украинского Донбасса), в результате чего последняя может временно прекратить экспорт нефтепродуктов со своих НПЗ.

Потенциально, резкое снижение поставок нефтепродуктов из РБ и России мог бы частично компенсировать Азербайджан. Но не позже как в апреле нынешнего года произошло серьезное обострение ситуации между Баку и Ереваном, включая танковые бои, применение авиации и артиллерии. Ныне найден временный компромисс для локализации конфликта, но война на Кавказе с участием Азербайджана и Армении может возникнуть в любой момент. Это, естественно, снимет с повестки дня варианты наращивания объемов азербайджанской нефти и нефтепродуктов в Украину. Пока же, к слову, во время официального визита президента Украины Петра Порошенко в Азербайджан снова возник обоюдный интерес к использованию нефтепровода «Одесса–Броды». В настоящее время азербайджанская государственная энергетическая компания Socar уже инвестировала в Украину около $200 млн, имея сеть из 60 автозаправочных станций.

Если взглянуть на проблему с точки зрения геополитических процессов, картина в регионах вокруг Украины разворачивается еще более тревожная. Кроме вышеупомянутых Беларуси и Азербайджана, дестабилизация (не без помощи России) вполне может коснуться и Грузии. Временное передвижение границы Южной Осетии с взятием под контроль части нефтепровода «Баку–Супса» уже не так давно имели место.

Еще более сложная ситуация складывается в Казахстане, где президент Нурсултан Назарбаев пытается найти оптимальную модель развития для своего государства и общества после собственного ухода с должности президента. В первой половине нынешнего года в северном Казахстане произошли столкновения вооруженных боевиков с полицией. Ситуация ныне взята под контроль, но Россия тщательно готовится к попытке разыграть карту «русского мира» в богатой на нефть северной части Казахстана, в случае, если Н. Назарбаев сделает свой окончательный выбор в пользу Запада или Китая.

На южном направлении, в Турции, ситуация ныне усложнена усилением внутренней борьбы с курдами (недавнюю волну терактов по стране приписывают им, а также террористам из Исламского государства), войной против ИГИЛа в Сирии, а также общесирийским противостоянием Турции во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом против режима Башара Асада, пока еще поддерживаемого со стороны России и Ирана. При этом не забудем, что через Турцию частично идут поставки на мировые рынки нефти из северного Ирака, а также части нефти, продаваемой боевиками ИГИЛ. Ухудшение ситуации в Сирии, которое наблюдается сейчас и будет происходить в среднесрочной перспективе, не позволит Турции сосредоточиться на превращении в энергетический хаб, имея значительное количество очагов дестабилизации в соседних государствах.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №29 журнала «Терминал» от 18 июля 2016 года.

Восстановление газового спроса в Европе, а также обострение борьбы за потребителя между экспортерами СПГ и трубопроводного газа заставляют Катар, Норвегию, США и Россию форсировать конкуренцию в европейских странах, предлагая новые подходы и ценовую политику.

Учитывая европейскую ставку на СПГ как на обязательный источник газа для баланса и диверсификации, позиции Катара как экспортера «голубого топлива» в Европу будут постепенно усиливаться в контексте общего роста газового спроса в Европе, но параллельно будет происходить серьезное ужесточение конкуренции на газовом рынке ЕС с Россией, Норвегией, Алжиром, США и даже Ираном.

Долгосрочное падение цен на нефть оказало свое воздействие и на газовые цены. На рынке газа произошло относительное ценовое выравнивание между рынками Азии (газ традиционно продается дороже) и Европы. Как результат, на европейский рынок начинает попадать все большое количество СПГ, усиливая и не без того серьезную конкуренцию между традиционными экспортерами трубопроводного газа в страны Европейского Союза. Все больше европейских СПГ-терминалов начинает расширять список компаний-поставщиков. Такая ситуация оказывает добавочное давление на позиции Катара, но открывает новые возможности для тех же Австралии и Соединенных Штатов в среднесрочной перспективе.

Как упоминалось выше, одним из ключевых газовых поставщиков в страны Европейского Союза является, и будет далее выступать Катар. Эта страна пытается максимально упрочнить свое положение на газовом рынке в Европе в виду резкого снижения высоких цен на газ в Азии, и перенаправления части своего экспортного потока СПГ к европейским потребителям. Пример, – новые договора компании Qatargas с немецкой RWE на период 7,5 лет с обязательством доставки 1,1 миллиона тонн СПГ ежегодно. Также, катарская RasGas недавно подписала договор с французской EDF, предусматривающий поставки до 2 миллионов тонн СПГ в год на терминал мощностью в 9,4 миллионов тонн в год в Дюнкерке.

Расширяет свое газовое присутствие Катар и в Восточной Европе. Например, совсем недавно Польша начала поставки катарского СПГ на свой терминал в Свиноуйсьце. Первый танкер с катарским СПГ доставил 210 тысяч куб. м газа. Сам проект строительства собственной СПГ-инфраструктуры обошелся Варшаве в 720 миллионов долларов, но уже сейчас польское государство получило серьезные основания для уменьшения своей газовой (и политической) зависимости от путинской России.

В целом, следует отметить, что Катар закончил 2015 год в качестве лидера по СПГ-поставкам в мире, экспортировав 77,2 миллионов тонн газа со своих 11 СПГ-терминалов – рост на 2,1% в сравнении с 2014 годом. В то же время, по свидетельству большинства экспертов, уже в ближайшее время лидерские экспортные позиции Катара по СПГ поставят под сомнение Австралия и, в более отдаленной перспективе, – США.

Хотя, Катар не теряет оптимизма. Глава второй в этом государстве по объему сжижения газа компании RasGas Хамад Муханнади спрогнозировал, что к 2020 году объем мирового производства СПГ увеличиться в 1,6 раза – до 370 миллионов тонн (ныне – на уровне 230 миллионов тонн).

Руководство Катара уже сейчас осознает риск потери позиций на мировых рынках и планирует противодействовать ему при помощи более гибких контрактов на поставки СПГ, а также принятие участие в непосредственном создании СПГ-инфраструктуры по всему миру.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №28 журнала «Терминал» от 11 июля 2016 года.

За политическим процессом по выходу Великобритании из ЕС согласно решению недавнего референдума последуют тектонические сдвиги во всей мировой политике, начиная с Запада, заканчивая процессами в России и в Азии. Запуск механизма дефрагментации Европейского Союза, остановить который будет уже крайне сложно, повлечет за собой организацию новых отношений между Европой и миром, в том числе в энергетической сфере.

ЕС без Великобритании в случае установления доминирования франко-немецкой оси станет более зависим от российских энергоресурсов и в целом более лояльным к Москве. Ключевой зоной конфликтов интересов англо-саксонского Запада (США, Великобритания, Канада, скандинавские государства) и франко-германо-итальянского Запада станет Восточная Европа. В случае появления пояса нынешних стран-участниц Евросоюза, не желающих попасть под влияние Европы от «Лиссабона до Владивостока», которые могут объединиться вокруг Польши (страны Балтии, Вышеградской группы, Румыния, Болгария, а также Украина) на европейской карте может произойти существенная коррекция маршрутов газо- и нефтепроводов, вариантов транспортировки и потребления СПГ, создания новых энергетических хабов.

Европейский Союз уже никогда не будет прежним, даже если выход Великобритании из него затянется на долгие годы, а парад новых референдумов на выход из ЕС удастся заморозить.

Скорее всего, решение о выходе Великобритании из ЕС окончательно. Никаких повторных референдумов с переголосованием не будет. Вопрос в другом – насколько быстро Париж, Берлин, Рим и Мадрид смогут выдворить Лондон из Евросоюза. Судя по активному инспирированию шотландского сепаратизма из столиц Старой Европы, а также угрозы Испании вернуть под свою юрисдикцию Гибралтар, Германия сотоварищи попробуют максимально проявить инициативу не только по выдавливанию Британии из ЕС, но и по максимальному ослаблению Соединенного Королевства еще до конца нынешнего года, пока в Вашингтоне не начнет свою полноценную работу администрация нового президента США.

Кроме политических рисков, Brexit вполне может спровоцировать и новый виток глобального финансового кризиса. Об этом открыто заявляет, например, Джордж Сорос, призывая «находящийся в смертельной опасности» Евросоюз срочно спасать свою банковскую систему. К слову, следует отметить, что европейские банки ныне активно дешевеют на фондовых рынках. Например, котировки Deutsche Bank (закончил прошлый год с убытком в 6,8 млрд евро) упали до исторического минимума. Итальянское правительство объявило о выделении своим банкам государственных гарантий на 150 млрд евро.

Таким образом, в экономической сфере прямым последствием выхода Британии из членства в Европейском Союзе станет резкое замедление экономического роста. Это, в свою очередь, означает резкое сокращение расходов европейских правительств на новые энергетические проекты. Более всего пострадают проекты запуска источников альтернативной энергетики, требующие значительного финансирования. Кроме того, замедлится реализация «Южного газового коридора». Первой причиной для этого станет улучшение отношений с Россией с начала 2017 г. (если Владимир Путин снова не запустит открытую военную кампанию в Украине или других соседних или сопредельных странах). Второй причиной является крайне вероятный запуск «Северного потока–2». Соединение немецкой промышленно-технологической базы с российской ресурсной базой и военным ресурсом вполне может быть одним из реалистичных сценариев на ближайшие несколько лет. В данном случае следует добавить, что если упомянутый сценарий по углублению сотрудничества между франко-германской Европой и Россией, в том числе в энергетике, будет осуществлен, то новому Евросоюзу придется существенно корректировать свои энергетические директивы. Очень вероятным станет изменение Третьего энергетического пакета, столь раздражающего Кремль. Но европейская бюрократия, как нам известно, отличается крайней неспешностью, поэтому серьезное изменение энергетического законодательства ЕС станет возможным не ранее 2017 г.

Параллельно со сползанием европейской экономики в кризис может произойти и сокращение потребления энергоресурсов в ЕС, что отразится на снижении цены на нефть и газ. В результате в 2017 г. нефть, скорее всего, так и не превысит средний показатель в $50/барр. (вероятно балансирование в коридоре $30-$40/барр.), поскольку поставщиков «черного золота» в Европейский Союз только прибавится (взять тот же Иран), а темпы потребления данного ресурса заметно снизятся. Кстати, уже сейчас рейтинговое агентство Standard & Poor’s снизило долгосрочный кредитный рейтинг ЕС с уровня АА+ до АА. И это все только начало масштабных процессов, которые будут ожидать Европу и мир в ближайшем будущем.

Полностью прочитать статью Вы сможете в №27 журнала «Терминал» от 4 июля 2016 года.