Диджитализация энергосектора и эволюция киберугроз.

Обзор европейского экспертного дискурса о киберугрозах и проблемах кибербезопасности энергосектора и комментарии украинских экспертов.

В обсуждении темы приняли участие:

АЛЕКСАНДР ГАЛУЩЕНКО, эксперт по кибербезопасности, ведущий разработчик IT Lab (www.itlab.name)

Для внедрения передовых систем защиты в первую очередь требуется понимание вопроса
и осознание факта немалых расходов на эту сферу. Тут не получится сделать дешево.

АЛЕКСЕЙ БАРАНОВСКИЙ, К.т.н., эксперт по кибербезопасности, доцент кафедры информационной безопасности ФТИ НТУУ «КПИ им. Игоря Сикорского»

Для большей части людей киберпространство – это то, что за монитором: невидимое, неосязаемое, виртуальное. К сожалению, это уже не так. Киберпространство – это еще одно измерение нашего реального мира, неразрывно связанное с остальными. И, как и в остальных, здесь налицо непрерывная конкуренция и противостояние.

РУСЛАН ГРИЩУК, Д.т.н., с.н.с., эксперт в области информационной и кибербезопасности, подполковник, начальник научно-исследовательского отдела научного центра Житомирского военного института имени С. П. Королева

Хотя в последние несколько лет происходят серьезные изменения в законодательном
поле нашей страны, создающие правовую платформу для обеспечения безопасности ки-
берпространства на государственном уровне, кибербезопасность энергетического сектора
Украины и далее остается важнейшим вопросом. В частности, главной проблемой остается медленное восприятие сути самой проблемы, ее масштабов и тех негативных последствий, которые могут иметь место при затягивании ее решения.

КИБЕРБЕЗОПАСНОСТЬ – ДОМИНИРУЮЩАЯ ПРОБЛЕМА ЭНЕРГОСЕКТОРА

Сегодня интеллектуальные энергетические системы полностью зависят от конвергенции информационных технологий (IT) и систем операционных технологий (OT).
Исторически эти два домена с очень разными рабочими парадигмами были тщательно разделены. Развитие «умной» энергетики также привело к экспоненциальному росту информационной сети во всей энергетическрй сети, а также сфере потребления. В результате значительно расширяется «поверхность атаки», которая теперь формирует оперативную основу энергетической экосистемы. Поскольку энергетическая си стема также принципиально взаимосвязана с любой другой критической инфраструктурной сетью, угроза энергетическому сектору влияет на каждый аспект нашего современного общества.

Очевидным результатом всего этого есть то, что энергетический сектор уже является явной и все более актуальной целью для кибератак.

Угрозы информационно-компьютерных технологий (ИКТ) сегодня – это доминирующая проблема в отношении безопасности энергетического сектора нашей страны.
Поскольку энергетические системы становятся все более взаимосвязанными, то становится очевидным, что необходимость в координации является для нас критичной.
Угрозы энергетической кибербезопасности в одном государстве могут нарушить инфраструктуры в сопредельном государстве или даже в регионе Европы– возможно, причиняя значительный финансовый и физический ущерб, включая гибель людей.

Отчет Motorola Solutions указывает, что где бы ни присутствовала цифровая технология или было бы реализовано интеллектуальное устройство (даже такое простое, как клапан), есть существенный риск использования его как точки несанкционированного входа со злым умыслом.

Александр Галущенко. Любые каналы связи, если они не зашифрованы, могут быть атакованы со стороны. Причем не обязательно атакуемой сети иметь общий шлюз с внешними сетями (Интернет). Источником кибератаки могут выступать уже инфицированные системы, работающие в одной структуре и выступающие шлюзом для атаки на более серьезную инфраструктуру.

При этом оружие кибернападения стремительно эволюционирует. Этот процессназывают гонкой кибервооружений (cyber arms race). Так, в последнее время получили развитие комбинационные атаки, основная угроза которых заключается в количестве и разнообразии типов и направлений атаки. Некоторые ее компоненты могут даже не быть идентифицированы как компоненты атаки до более позднего времени – например, такие как социальная инженерия, которая может модифицировать потребителя и тем самым повысить уязвимость системы в определенной точке сети.

 Александр Галущенко. Разрешите не согласиться. При правильном подходе и использовании глубокого анализа трафика вместе с поведенческим анализом приложений и систем возможно различить атаку, о которой еще не было информации. Фактически, обнаружить «нулевого пациента» в возможной вирусной эпидемии. Как пример: система «Центурион» с аналитическим корреляционным фильтром остановила распространение вируса 27 июня, не дав загрузить из сети разрушающие элементы. У кого она стояла, конечно.

Необходимость таких технологий, как Smart Grid, стимулирует повсеместное распространение сетевого интеллекта. Symantec подчеркивает, что рост количества подключенных систем, включая системы промышленного контроля (ICS), надзорного контроля и сбора данных (SCADA) и аналогичных технологий распределенного управления означает, что риски кибератак могут только увеличиться.

Причем важно понимать, что взаимосвязанная система столь же надежна, как и самая слабая ее часть.

БЕЗОПАСНОСТЬ ЭНЕРГОСЕКТОРА И НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

Электрические системы в Европе и в каждом государстве-члене Евросоюза являются основополагающими для операционной стабильности всех других критических
инфраструктур.

Недоступность энергии имеет высокий потенциал воздействия на экономику и надлежащее функционирование гражданского общества, которое может длиться дольше,
чем сам инцидент. Потенциальное нарушение в течение длительного периода времени может повлиять на общество, промышленность и торговлю с высоким риском воздействия на валовый внутренний продукт.

 Алексей Барановский.  Один из основных рисков энергосектора не в том, что злоумышленники вызовут так называемый «блэкаут», ведь без света можно и посидеть пару часов, а в том, что доступ к технологическим процессам атомной станции может спровоцировать техногенную катастрофу глобального масштаба. Основной же риск энергетического сектора заключается в том, что электроэнергетика обеспечивает те сферы, без которых большая часть населения не сможет прожить.

Отчет Lloyds «Business Blackout: The insurance implications of a cyber attack on the US power grid» (Emerging Risk Report – 2015) исследует гипотетический сценарий, в котором кибератака создает blackout в 15 штатах США (включая Нью-Йорк и Вашингтон), и 93 млн человек остаются без энергии. В соответствии с рассматриваемым сю
жетом, запускается вредоносная программа, которая контролирует 50 генераторов мощности, вынуждая их перегружаться и выгорать. Это временно дестабилизирует
всю северо-восточную региональную сеть США. Подача энергии в некоторые районы восстанавливается в течение 24 часов, но другие остаются без электричества в течение нескольких недель. Общее влияние на экономику США такого blackout оценивается в $243 млрд, но может быть увеличена до более чем $1 трлн в самой экстремальной версии сценария. Общая сумма требований, которую должны выплатить страховщики, оценивается в пределах от $21 до $71 млрд.

Исследование фирмы Cyber Security Ventures (Cyber security Ventures – Cyber security Market Report) показывает, что ежегодные затраты по киберпреступности возрастут с $3 трлн до $6 в глобальном масштабе в период между 2015 и 2021 гг. Сюда включены: ущерб и уничтожение данных, похищение денег, производственные потери, кража интеллектуальной собственности, кража личных и финансовых данных, растраты, мошенничество, нарушения вследствие атаки нормального хода процедур, судебные расследования, восстановление и удаление взломанных данных и систем, а также репутационный ущерб.

Также Cyber Security Ventures прогнозирует глобальные расходы на продукты и услуги в области кибербезопасности в размере более $1 трлн по совокупности за период 2017-2021 гг. Это составляет рост 12-15% в годовом исчислении. Этот прогноз отражает недавний быстрый рост мировых расходов на кибербезопасность. Как сообщает компания, в 2004 г. мировой рынок кибербезопасности составлял $3,5 млрд, а в 2017-м, как ожидается, он достигнет более $120 млрд.

При этом Analysys Mason Ltd в исследовании для ITRE Европарламента отмечает (Analysys Mason Ltd for European Parliament’s ITRE – Cyber Security Strategy for the Energy Sector, October 2016): «…Нет никаких регуляторных стимулов для инвестиций в кибербезопасность на территории Европейского Союза, хотя есть некоторые расходы на инновации, исследования и разработки. Чтобы дать необходимый стимул для инвестиций, крайне важно сообщить уровень потенциального ущерба от киберпреступлений перед государственными и частными заинтересованными сторонами, а также о важности и неотложности действий».

Отчет The cost of incidents affecting CIIs (August 2016 ENISA) о цене инцидентов в киберпространстве содержит такие выводы:

• финансы, ИКТ и энергетический сектор несут самые высокие издержки;
• страны часто терпят злонамеренную деятельность, пока она остается на «приемлемых» уровнях (около 2% национального дохода), при этом точное измерение
  такого воздействия затруднено;
• часто меры принимаются только для инвестирования ответа на инцидент, после того как событие имело значительное воздействие;
• подавляющее большинство организаций по-прежнему не применяют базовых мер безопасности;
• атакующие проводят оптимизацию и совершенствуют свои методы, в то время как компании борются против прежней тактики;
• в большинстве случаев злоумышленники могут скомпрометировать организацию в течение всего нескольких минут, тогда как восстановление занимает значитель-
  но больше времени;
• подавляющее большинство уязвимостей было использовано через год или более после выявления таких уязвимости, а их устранение все еще имеет весьма низкий
  приоритет.

Доклад рекомендует правительствам стран собирать и публиковать данные о киберпреступности, чтобы помочь странам и компаниям лучше выбирать риски и политику.
При этом сбор данных не должен быть ограничен только известными рисками и инцидентами, но также предполагает учет разведданных. Государственно-частное партнерство для безопасности энергетики имеет особую важность. Управление каким-либо кризисом может стать чрезвычайно сложным, поскольку управление обычно опирается на хорошо функционирующие коммуникационные технологии, которые могут быть без энергии недоступны.

Будущая устойчивая энергетическая система требует новых институтов, которые должны легко реагировать и развиваться сообразно с природой и масштабом угроз. При этом европейские эксперты отмечают, что это может создать напряженность между соблюдением прав граждан в отношении конфиденциальности данных и потребностью правительств в скоординированной стратегии кибербезопасности. 

Руслан Грищук. Украина стала испытательным полигоном для современных образцов вооружения и военной техники, отработки новых форм и способов ведения гибридной войны. Впервые в мире на примере Украины была продемонстрирована эффективность современного кибероружия и показана несостоятельность государственного энергосектора в противостоянии новым вызовам и угрозам. Вспомните целевые кибератаки на энергосистемы Ивано-Франковской, Киевской и Черновицкой областей в декабре 2015 г. Тогда с помощью вредоносного программного обеспечения BlackEnergy были отключены от энергоснабжения около 700 тыс. потребителей. Даже несколько часов без электроснабжения смогли посеять хаос и вызвали недовольство граждан и, что самое главное, показали всему миру недостаточный уровень киберзащиты энергосектора нашего государства. Вывод сегодня однозначен – состояние кибербезопасности энергосектора Украины делает ее слабым звеном. Слабых в элитарные европейские энергетические системы принимать никто не будет.

 Александр Галущенко. Для интеграции в европейскую энергосистему нам придется устанавливать необходимые элементы управления и контроля на уже существующее оборудование. Это потребует не только серьезных знаний, но и технической смекалки. В этой сфере мы столкнем ся с проблемами, о которых в Европе даже и подумать не могут. Например, как интегрировать системы управления на генераторы выпуска 50-х годов прошлого столетия? Но наша отсталость имеет и преимущества. Намного проще строить с нуля, чем переделывать. Сейчас у нас фактически ноль. Если сравнивать с системами на Западе, то они постоянно обновлялись, совершенствовались, ошибки и уязвимости переходили от одного поколения систем в другие. Сейчас мы знаем про все имеющиеся недочеты, что позволит нам сразу построить правильную систему, без уязвимых элементов в архитектуре сети. Без уязвимых сегодня.

ДИДЖИТАЛИЗАЦИЯ ЭНЕРГОСЕКТОРА

Долгосрочная устойчивость энергетических систем требует декарбонизации, которая зависит от перехода от крупных централизованных электростанций к более распределенным системам генерации с использованием возобновляемых источников энергии. Декарбонизация электроэнергии в основном достигается за счет распространения возобновляемых и устойчивых генерирующих энергию активов (например ветра, приливов, гидроэнергии и солнечной энергии, плюс биогаз). Эти распределенные активы создают новые проблемы с точки зрения балансировки и функций управления. Важное следствие: стабильность системы больше не будет поддерживаться отключением нагрузки на уровне распределения (DSO, Distribution system operator). В условиях, когда операции децентрализованы, в качестве блокиратора для обеспечения стабильности системы в условиях стресса будут выступать системы передачи (TSO, Transmission system operator).

 … 

Автор ИГОРЬ КОКОУЛИН

Полную версию статьи читайте в TerminaL #3 (849)

По вопросам подписки или приобретения журнала TerminaL обращайтесь:

Тел./Tel.: (+38 044) 234-68-39, (+38 067) 401-31-51, email: dsv@ukroil.com.ua

Украина стоит на пороге определения судьбы транзита российского газа после 2019 года. Сейчас Киев зарабатывает на транзите $2-3 млрд в год, но вследствие реализации «Северного потока-2» может их потерять.Об этом интервью «Экономической правды» с представителем Стратегической группы советников по поддержке реформ (SAGSUR), словацким экспертом по энергетическим вопросам,   Карелом Хирманом.

«Энергорынок последние несколько месяцев находится в нервном ожидании. Причина — блокировка работы энергетического регулятора — Национальной комиссии по регулированию рынка энергетики и коммунальных услуг (НКРЭКУ), — пишет издание. — По этой причине на рассмотрении в Нацкомиссии «зависли» более 150 важных решений — об установлении тарифов для генерирующих компаний, оптовой цены на электроэнергию на 2018 год, о выдаче лицензий для новых компаний, в частности тех, которые работают по «зеленому тарифу». Ситуация неприятная еще и потому, что произошло это в начале отопительного сезона, в котором повторяются ошибки предыдущего. Прежде всего — нехватка топлива, отсутствие средств и задолженность коммунальных предприятий, которая возникла из-за несвоевременно оплаченные государством субсидии. Также до сих пор не началось формирование рынка природного газа, хотя после принятия соответствующего закона прошло более двух лет. Кроме того, Украина стоит на пороге определения судьбы транзита российского газа после 2019 года. Сейчас Киев зарабатывает на транзите 2-3 млрд долларов в год, но через «Северный поток-2» может потерять значительные прибыли».

- Председатель НКРЕКП Дмитрий Вовк предложил провести тендер среди поставщиков газа, чтобы на конкурсной основе выбрать поставщика газа по PSO (Public Service Obligation, механизм обязательств по обеспечению населения газом. — ред). Как вы оцениваете такое предложение?

- Это не его задача. Регулятор не должен создавать трейдеров назначать их. Он должен регулировать естественные монополии, а именно инфраструктуру. Если он будет регулировать трейдеров, это не закончится хорошо.

Однако я согласен с тем, что на рынке PSO мы должны достаточно быстро сделать изменения: в первую очередь — дать «Укргаздобыче» возможность напрямую поставлять газ для PSO и одновременно дать возможность получить PSO-лицензию всем заинтересованным трейдерам. Эта задача Кабинета министров.

- Может энергорынок развиваться без регулятора?

- Будущее регулятора под большим вопросом. Закон требует проводить ротацию членов НКРЭКУ, но он не выполняется. Если через несколько недель комиссия потеряет легитимность, это будет угрожать функционированию рынка.

Эта ситуация — большое разочарование, ведь то, что написано в законе, не выполняют те, кто его писал и принимал. Это плохой сигнал. Как потом говорить о специальных обязательства, имплементацию закона о рынке электроэнергии, работу газового рынка, если не выполняется базовый закон?

- К каким последствиям это может привести?

- В чем философия регулятора? С одной стороны, он защищает потребителей, чтобы цены были рыночными, с другой — команду монополистов. У нас в Украине слово «монополист» означает что-то плохое и пошлое, но это не монополисты сами себя придумали. Невозможно построить десять труб и проводов. Повсюду в Европе большая дискуссия, регулятор больше защищает одну сторону или другую.

Лучше всего, когда недовольны все. Если с регулятором не соглашаются ни потребители, ни поставщики, он заслуживает лучшую оценку. Однако важно, чтобы регулятор имел доверие. С этим в Украине большая проблема.

- Значит, с регулятором мы ошиблись?

- В Украине делали и продолжают делать ошибки. Главная часть моего счета в Словакии — транспортировка. Сам товар — электричество или газ — только треть счета за электричество и две трети счета за газ. В Украине наоборот: основная составляющая тарифа — сырье. Это ненормально.

Не открою Америку, если скажу, что провода и трубы в Украине разваливаются. Однако никто не понимает, что тариф не хватает для нормальной модернизации инфраструктуры. Другой вопрос — как монополист распоряжается деньгами.

Профессиональный регулятор будет следить за расходами облэнерго, облгазов или ТКЭ. Сохранит, идут деньги на модернизацию. Здесь этого нет. Владельцы часто живут по правилу: не знаю, что будет завтра, поэтому беру из компании все.

- Одна из задач закона о рынке природного газа — либерализация рынка поставок газа. Готова ли Украина к этому? Должен регулятор, как это есть в Украине, в дальнейшем устанавливать цену?

- Рынок природного газа в странах Восточной Европы очень чувствителен. Есть разные примеры. Чешский рынок наиболее либерализован. Их регулятор не определяет цену на газ для населения, а лишь регулирует инфраструктуру.

В Словакии регулятор устанавливает максимальную цену на газ, но каждый потребитель может самостоятельно выбрать поставщика, который продает газ дешевле. Я также воспользовался этим правом. В отличие от Чехии и Словакии, в Венгрии и Польше конкуренция минимальна.

В Украине ситуация сложнее. Потребитель лишь тогда сможет выбирать поставщика, когда у него будут деньги. Имеет ли Украина такого потребителя? Нет. Сегодня 60% семей получают субсидии, и это при нынешней цене газа. Поэтому пока трудно говорить о либерализации рынка природного газа.

Однако я согласен, что нам нужно начать. Вывести газ УГВ направления к продавцам лицензии PSO и дать лицензию PSO всем трейдерам, который найдут себе клиентов. Регулятор должен следить за этим процессом онлайн, чтобы облгазы не блокировали независимых PSO-трейдеров.

Правительство устанавливает максимальную цену, и УГВ и другие поставщики могут в конкурентной борьбе предлагать PSO с более низкой цене. Гарантия поставки газа для PSO на некоторое время останется за УГВ и, наверное, «Нефтегазом».

- То есть либерализацию стоит отложить?

- Не совсем. Есть другой вариант. В Словакии сначала либерализовали рынок в сфере теплоснабжения. Пока как ТКЭ не будет покупать газ на свободном рынке, говорить о совершенно свободный рынок для потребителей нет смысла.

Создать рынок газа в сфере ТКЭ — первоочередная задача, но пока субсидии сильно влияют на рынок теплоснабжения. Именно на рынке ТКЭ нужно проводить монетизацию и вводить конкуренцию, чтобы ТКЭ могли покупать газ и уголь на рынке, а потом работать с населением.

- Как это можно реализовать, когда именно ТКЭ всего погрязли в долгах?

- Субсидии и монетизация — это проблема не энергетики, а бюджета и социальной системы. Среди всех коммунальных услуг положение в сфере ТКЭ хуже.

Долги, которые им начисляют, нечестные, потому что они образовались в цепи субсидий, к которому ТКЭ не имеют отношения. Из-за этого они получают штрафы, ведь должны платить «Нафтогазу» за использованный газ практически сразу, тогда как субсидии финансируются с опозданием на несколько месяцев.

Поэтому нужно сначала провести монетизацию, а затем и либерализацию рынка, чтобы они могли покупать сырье на рынке по выгодной цене.

В сфере теплоснабжения нам нужен рынок, и тогда система начнет нормально работать. Нужно ввести ежемесячную оплату за газ и тепло, как в Европе. Тогда мы получаем равномерное финансовый поток в течение всего года, который создаст условия для приобретения сырья летом, когда цены ниже.

Это также помогает госбюджета равномерно выплачивать субсидии, без нагрузки в конце и в начале года. Так мы избавляемся проблемы с их задержкой. Это также уменьшает нагрузку на бюджеты семей, когда они находятся под большим финансовым нагрузкой в ​​отопительный период.

- Если ТКЭ будут покупать газ на рынке, то вопрос PSO отпадает?

- Нужно принять комплексное решение.

Если ТКЭ начинают работать на свободном рынке, PSO следует менять, но в любом случае должен быть поставщик последней надежды — «Нефтегаз». Рынок и PSO не могут сосуществовать, лишь ограниченно. Для частных домов можем оставить PSO на некоторое время в рамках переходного периода.

- Как быстро можно это сделать?

- Украина не может сделать это быстро. Мы в Словакии до сих пор это делаем. Это при том, что у нас стабильная экономика и нет войны. К тому же, чтобы реформа заработала, нужно время. Если делать это хаотично и не учитывать реальных обстоятельств, результат будет значительно хуже.

В Украине есть хороший опыт на рынке газа для промышленных потребителей. Страна сделала быстрый шаг, но этот рынок специфичен. На рынке населения не будет столь быстрых результатов. Переход нужно начать в конце этого отопительного периода, так как переходный период продлится несколько лет.

- На каком этапе сейчас Украина?

- Сейчас мы стоим на месте. Нужно системно двигаться. Если не двигаемся — плохо, но я не считаю, что проблема либерализации актуальна, когда у нас отсутствует ключевой игрок, судья и рефери — регулятор. Через несколько дней у нас не будет судьи, как тогда будем играть на рынке? В этом основная проблема.

- Значит, существенных сдвигов в энергетическом рынке еще долго не будет?

- Будет, когда система будет работать без центрального управления, без дискуссий о готовности к зиме, когда правительство не будет заниматься этим вопросом.

Такая ситуация в сельском хозяйстве. Сейчас уже никто не говорит о том, как подготовиться к сбору урожая или проведения посевной. Агросектор работает на рыночных условиях. Нету заседаний комиссий, совещаний, так как все работает.

- Правильно ли в Украине рассчитывается цена на газ?

- Этот вопрос трейдеров. Сейчас цена определяется постановлением правительства, но формула неверна. Она, по моему мнению, не учитывает все рыночные факторы. В частности, она не учитывает того фактора, что Украина добывает 60% газа. Неправильно рассчитывается стоимость транспортировки.

В Словакии цена на газ также рассчитывается по формуле NCG +. Это база для определения цены, но транспортировки рассчитывается неправильно. Если украинские трейдеры покупают газ в Словакии, расходы на транспортировку газа с NCG в Словакию уже заложены в цену.

Также на цену влияет внутренняя добыча газа.

По данным Eurostat, в странах Евросоюза, добывающих газ — Румынии, Нидерландах, Дании, — базовая цена ниже, чем в тех странах, которые его импортируют. Базовая цена на газ собственной добычи в Румынии ниже, чем в Украине!

Европейская практика такова: там, где добывается газ, его цена ниже. Пока Украина имеет 40% импортного газа, импортный паритет играет важную роль.

- Как вы оцениваете успехи Украины в анбандлингу* газотранспортной системы?

- Делать анбандлинг нужно не потому, что так написано в Библии, не потому, что это предусмотрено Вторым и Третьим энергетическими пакетами, которые Украина должна придерживаться, а потому, что без него рыночные отношения невозможны.

- Какой механизм анбандлингу будет лучшим для Украины?

- В Европе есть три типа анбандлингу: ownership unbundling, SSO и ITO. В Словакии мы сначала пошли ИТО и сделали firewall между оператором и материнской компанией-трейдером, но в конце концов перешли к ownership unbundling, то есть с полным отделением.

Если Украина хочет иметь открытый либеральный рынок, нужен ownership unbundling. Именно он прописан в постановлении правительства №496, которая предусматривает полное отделение «Укртрансгаза» от «Нефтегаза» в самостоятельную компанию.

- Почему именно он?

- Если Украина заинтересована в продолжении транзита после 2019 года на условиях стандартного долгосрочного контракта, нужен ownership unbundling и партнер, который будет заинтересован в подписании такого контракта с «Газпромом».

Решение для Украины — подписание долгосрочного контракта с «Газпромом», который обеспечит транзитные потоки и удержит Украину на газовом рынке Европы.

- Кто больше заинтересован сотрудничать с Украиной в вопросе транзита газа?

- Есть две компании: словацкая Eustream и итальянский Snam.

Поскольку я гражданин Словакии, у меня конфликт интересов. Однако физически эта труба — украинскую-словацкую транзитный коридор, поэтому мы жизненно заинтересованы вместе с Украиной удержать этот транзит. Snam также заинтересована, так как именно она является оператором в австрийском Баумгартене.

К тому же, значительная часть газа, который проходит через наш коридор, — это газ для итальянского рынка. Если мы будем иметь в украинском-словацкой границе ноль, то все — музыка закончилась.

- В сентябре президент Украины предложил перенести пункт приема газа с западной границы на восточную. По его мнению, это позволит Украине остаться газовым транзитным хабом. Повлияет ли это на выбор трейдеров использовать украинскую ГТС для транзита?

- Это такой пример желание — «я хочу». Ни одно правительство в Европе, тем более Европейская комиссия, не покупает газ. Его покупают трейдеры.

Точка сдачи товара определяется контрактом между «Газпромом» и трейдерами. В некоторых трейдеров это словацко-украинскую границу, но в большинстве случаев — Баумгартен, австрийсьно-немецкий или чешско-немецкий границы.

На основе чего предлагается это решение? Кто будет переносить в Сужу (точка приема газа на российско-украинской границе. — ред.) Пункт приема — генеральный секретарь партии или президент?

Тогда надо будет сказать трейдерам, что они могут покупать газ только в Суджи. Трейдер развернется и начнет покупать газ через «Северный поток».

- Какого решения трейдеры ждут от Украины?

- Трейдеры должны доверять оператору. Если оператор будет профессиональным и работать в законных рамках, появятся компании, которые будут транспортировать газ через Украину. Однако это будет их решение — не оператора или страны.

Для этого мы должны мотивировать трейдеров. Поэтому нужен анбандлинг ГТС и создание операторского консорциума из компаний, которые не заинтересованы в продолжении украинского транзита.

- Как реагирует украинская сторона?

- Европа, трейдеры, Еврокомиссия ждут решения от Украины ждут предложений. Что предложит Украине, если не будет «Северного потока-2»? Однако ответа с украинской стороны нет, а время на размышления уже закончился.

Наоборот — ставка транзита через украинскую ГТС с 1 января 2016 самая высокая в Европе и выше, чем в «Северном потоке»! В Украине нет времени на дискуссии — нужно принимать немедленные решения. Трейдеры не будут ждать, пока в Киеве принимать решения и определять, кто плохой, а кто хороший.

Украина должна предложить четкий план. Нужно дать лучшее решение, чем «Северный поток», и Украина поддержат. Однако пока такого решения со стороны украинского правительства или «Нафтогаза» я не вижу. Очень много желаний, например, о переносе пункта приема газа. Это лишь желание и ничто больше.

- Что еще вы могли бы порекомендовать украинскому правительству?

- Нужно развивать внутреннюю добычу газа. Должны быть конкретные действия, но я их не вижу. Сейчас рост добычи составляет 2-3% в год. Это практически в рамках статистической погрешности. Это не рост.

Энергонезависимая Украина — это реальность уже через три-четыре года, так как природа или Бог, в зависимости от мировосприятия, дала Украине этот газ.

Я имею в виду не сланцевый, а обычный газ, но для роста его добычи нужно создать условия. Тогда в Украине начнут работать лидеры мирового рынка. Если не создать условия сейчас, увеличение добычи не будет.

- Каковы перспективы Украины в сфере транзита?

- Если Украина в 2020-2021 годах останется игроком на рынке транзита газа, вопрос «Северного потока-2» исчезнет с повестки дня. В Украине будет свой оператор ГТС с классическим контракту ship or pay на долгосрочный транзит.

Украина будет получать деньги за транзит, будет увеличивать добычу, который будет покрывать потребления. Благодаря энергоэффективности Украины уменьшать потребление энергии, в том числе газа. Здесь страна имеет огромный потенциал.

Украинцы не смогут быть богатыми, а компании конкурентными, если они не будут резко уменьшать потребление газа, значительно превышает европейские нормы. Если Украина будет развиваться в этом направлении, то к 2021 году она не только сможет обеспечивать себя газом, но и станет его экспортером.

Честно говоря, надоело слушать конференции и читать стратегии — время воплощать все это. Время всплывет быстро, 2019 — не послезавтра, это сегодня вечером.

В любом случае транзит после 2019 года будет, но в Киеве я слышу, что спешить не надо. Уже сейчас нужно вести переговоры и предлагать оптимальное долгосрочное решение. Если правильно подойти к этому вопросу, транзит не изменится. Для Украины это 2-3 млрд долларов в год!

Однако нужно помнить, что в Европе на решение Украины ждать не будут.

*СПРАВКА

Согласно нормам Третьего энергетического пакета каждая из стран может выбрать один из трех типов анбандлингу.

Анбандлинг собственности — все вертикально интегрированные компании продают свои газовые и электрические сети. Компании, которые работают на рынке добычи или поставки, не могут быть владельцами основного пакета акций или вмешиваться в работу оператора системы передач.

Независимый оператор системы (TSO) — добывающие и поставляющие компании могут формально владеть газовыми и электрическими распределительными сетями, но должны делегировать управление, поддержку и инвестиции в сети независимой компании.

Независимый оператор сети (ISO) — компании могут владеть и управлять газо- и электрораспределительных сетями, но через дочернее предприятие. Все важные решения должны приниматься дочерними предприятиями независимо от материнской компании.

НЭК «Укрэнерго» начало дублировать свои сообщения на английском в социальной сети Facebook, а со следующей недели запустит англоязычную версию своего корпоративного сайта.

Об этом сообщает «Интерфакс-Украины».

«Наша цель — сделать информационные ресурсы системного оператора украинской энергосистемы источником достоверной информации о состоянии, событиях, планах и перспективах развития отечественной электроэнергетики для наших зарубежных партнеров и иностранных инвесторов в Украине», — говорится в сообщении НЭК.

В «Укрэнерго» напоминают, что в мае 2017 года была утверждена стратегия развития компании на ближайшие 10 лет, определяющая ориентиры, задачи и цели для преобразования НЭК в интегрированный в ENTSO-E оператор системы передачи, который входит в пятерку лучших европейских TSO (transmission system operator) по затратам на единицу установленной мощности оборудования и уровнем технологического развития.

Как сообщалось, в июне 2017 года глава НЭК «Укрэнерго» Всеволод Ковальчук подписал соглашение об условиях будущего объединения энергосистем Украины и Молдовы с ЕNTSO-E (Европейская сеть системных операторов передачи электроэнергии). В июле соглашение вступило в силу после его подписания необходимым количеством европейских системных операторов.

Конечный срок выполнения Украиной мероприятий каталога требований для присоединения объединенной энергосистемы (ОЭС) страны к энергосистеме континентальной Европы наступает в июле 2022 года.

Документ состоит из трех основных частей: каталога требований (безусловное выполнение которых необходимо для принятия решения об объединении энергосистем); перечня необходимых дополнительных исследований; «дорожной карты».

«Укрэнерго» на лето 2017 года оценивало технологическую готовность ОЭС Украины по присоединению к ENTSO-E в 15%, а уровень имплементации и гармонизации украинского законодательства с европейскими нормами – в 5% при существующей степени интегрированности систем в 10%. Доведение этих условий до 99-100%-го уровня запланировано через пять лет.

При этом существующий технический возможный объем обмена мощности между ОЭС Украины с ENTSO-E планируется увеличить с 885 МВт до 2200 МВт через пять лет и до 4000 МВт – через 10 лет.

ENTSO-E (European Network of Transmission System Operators for Electricity) создана в 2009 году. Объединила шесть существовавших на то время отраслевых ассоциаций: ATSOI, BALTSO, ETSO, NORDEL, UCTE и UKTSOA, в которые входит 41 системный оператор из 34 стран.

«Укрэнерго» осуществляет эксплуатацию магистральных и межгосударственных линий электропередачи, а также централизованную диспетчеризацию работы ОЭС. НЭК является государственным предприятием, которое находится в управлении Министерства энергетики и угольной промышленности.

Как ранее сообщал «Терминал»,  «Укрэнерго» начало официальную публикацию данных на сайте ENTSO-E.